Дверь распахнулась, и в кухню ввалилась ребятня, возбуждённо что-то обсуждая на ходу.
– Ну! – упёрла Даша руки в бока. – И где вас носило?
Вперёд вышли Самир и Стёпка с узелками.
– Мы дядьке Панасу дрова помогали рубить и поленицу сложили, – протянул Стёпка кулёк с зерном, – он нам за работу дал.
У Самира в узелке обнаружилась свежая выпечка и свёрток с травами от Ярины.
Даша медленно опустилась, смахнув слёзы:
– Вот и ладно. Помощнички мои. Сейчас тесто поставим.
– Только зерно смешай всё же с желудями, – посоветовал Иван Кузьмич, – завтра я уеду дня на три, чтобы вам хватило до моего возвращения.
Даша кивнула, выдала детям мешок с желудями и тяжёлую ступку.
Скоро по избе поплыл хлебный дух, в печке булькала грибная похлёбка. В комнате словно светлее стало, будто людская надежда озарила разорённый дом.
Утром Ивана Кузьмича собрали в дорогу. От еды он наотрез отказался, сославшись на то, что в деревнях угостят путника. И укатил в сторону реки на телеге, куда впряг старенькую кобылку Панаса.
Даша покормила детей остатками ужина и прошла в амбар, где стояли лари для зерна. Подняла тяжёлую крышку и маленьким чистым веничком, собранным из трав, стала выметать зёрнышки, закатившиеся в щели и углы, тщательно проходя сантиметр за сантиметром.
В ворота постучали, Дарья поднялась от ларя, смахнула прядь, прилипшую к лицу, и пошла открывать.
За калиткой показался Тарас, сын Евдокии:
– Дядя Фёдор велел вам передать, – протянул он мешочек с зерном и свежими яйцами. В другой был зажат узел с картошкой, – это Ивану Кузьмичу за работу, он сказал.
Мальчишка впихнул принесённое Даше и убежал, а женщина, не веря своему счастью, поспешила в дом. Теперь у них есть еда, пусть на несколько дней, но всё же.
Она опустилась на лавку, любуясь продуктами, точно драгоценностями, впрочем, так оно и было.
– Ох, Егорушка, – тихо сказала Даша, поглаживая чуть округлившийся живот, – как проживём эту зиму? Живой ты или нет? Где тебя искать, откуда ждать?
Она положила голову на руки и разрыдалась. Пока нет детей, можно позволить себе побыть слабой.
Заслышав возню во дворе, Даша спешно вытерла глаза.
– Мама, – забежали запыхавшиеся мальчишки, позади них стояла счастливая Танюшка, – дядя Петя просил нас сараи почистить. Вот, – на столе появился кулёчек с зерном, картошка, пара свеклин, большой кочан капусты.
– Мои ж вы добытчики, – всплеснула руками Дарья, – давайте тогда ужин готовить, – расцеловала она каждого в грязные щёки, – и баньку истопить надо, а то чумазые, что чертенята.
Дети рассмеялись, подхватили вёдра и побежали к колодцу.
И тут взъярился Алтай. Он рвал цепь, захлёбываясь хриплым лаем, скрёб когтями стылую землю. Перепуганные дети, побросав вёдра, заскочили в дом.
– Там, – трясся от страха Равиль, – д-д-дядька Тукай.
Лицо мальчишки побелело, губы дрожали, на глаза навернулись слёзы. Понурый Самир обнял брата, прижимая к себе.
Даша, подхватив лежавший у печи топор, вышла во двор. Тукай стоял на телеге за забором, возвышаясь над изгородью.
– Женщина, – закричал он, увидев хозяйку, – верни детей! По-хорошему!
– Езжай откуда прибыл, – спокойно ответила Даша, вскинув топор на плечо.
– Сама отдай, пока цела и вслед за мужем не отправилась, вместе со своими выродками.
– Выродок здесь один, – гневно сверкнула женщина глазами.
Тукай злобно выругался, брызжа во все стороны слюной. Дарья была спокойна, забор справный, как и ворота. Такие с нахрапа не взять.
– Если у тебя всё, уматывай! Дети мои! Не жди пока кобеля спущу, – женщина теряла терпение.
– Я уеду, – злобно прищурился Тукай, – в город. Всё напишу, как вы у меня детей обманом украли.
К Даше подошёл прятавшийся за дверью Самир:
– Мама, не надо. Мы сами с ним пойдём, – тихо сказал он, обняв женщину.
– Как же так, сыночек? Куда? – растерялась Дарья, – нельзя вам к нему.
– Папа Егор вернётся и снова заберёт нас. Я верю, – тряхнул чёлкой мальчишка, – а Тукай злой. Он и правда опять донос напишет. Нельзя вам в ссылку, – Самир положил ладошку на живот Даши, – никак нельзя.
Показался Равиль, зажавший в руках узелок с одеждой:
– Не бойся, мамочка, – поднял он на Дарью большие глаза, – с нами всё будет хорошо.
Столько решимости было во взоре этого крохи, столько понимания и принятия своей судьбы… Не каждому взрослому такое под силу. Даша бессильно опустилась на ступени.
– Сыночки, куда же я вас, – бормотала она, обнимая то одного, то другого.
– Мама, не плач, – вытер щёки Даши тёплой ладошкой Самир, – так надо. Мы вернёмся, я тебе обещаю. Ты не держи нас. Тукай может причинить вам зло.
За приоткрытой дверью ревела Таня, шмыгал носом Степан. Братья обняли их, прощаясь, в последний раз прижались к Даше и, взявшись за руки, пошли к воротам.
Тукай, злорадствуя, наблюдал за всем происходящим. Мальчишки забрались в телегу, не глядя на родственника. Стёпка и Таня выбежали на улицу, махали им вслед, размазывая по щекам слёзы. А Даша так и сидела на крыльце, не в силах ни подняться, ни поверить в случившееся.