Вот и задумал купеческий сын денег водознатством своим заработать, больше почитай и нечем. А как? Во всех деревнях колодцы исправно служат, да и много ли денег с крестьян возьмёшь? Прослышал он от одного заезжего боярина, что далеко на юге есть страны, где песок вместо земли, а воды и нет вовсе. И платят они за новые колодцы золотом.
Покумекал, испросил благословения у батюшки и отправился в путь. Ну, – подмигнул Гриша, – тут, как положено в сказке, семь сапог железных он стоптал, семь посохов сточил, а страну жаркую отыскал.
– Железные сапоги? Брешут, – усомнился Пашка, – он бы ноги быстрее стёр.
– Так, на то и сказка, – усмехнулся Гриша, – чтобы слушать и удивляться, а ты со своими умствованиями лезешь.
Михаил цыкнул на мальчишку, и Пашка пристыженно затих.
– Пришёл, значит, сын купеческий к тамошнему султану, пообещал ему родники подземные отыскать и колодцы справить, если в награду сундук золота дадут. Ударили они по рукам. Парень расстарался, скоро у тамошнего правителя свои источники появились, пути караванные через его земли пролегли. Мало стало султану, пожелал он сады разбить в пустыне, орошаемые подземными водами. Согласился купеческий сын, место отыскал заветное, скоро вырос сад с диковинными растениями посреди пустыни, город вокруг него построили. Султан слово сдержал, озолотил юношу, коней дал долгогривых, чтобы было на чём богатство увезти. Долго ли коротко, добрался наш герой до родных краёв, сменял лошадок на обласы, лодки долблёнки так назывались, и дальше стал спускаться по рекам. Не страшны ему были пороги, омуты, водовороты. Вода слушалась его, точно зверёк ручной. Только прознали про его деньги разбойники тамошние и на излучине реки подкараулили. Вот уже родные луга виднеются, да рано радовался купеческий сын. Стали нагонять его лихие людишки. И видит он, что не справиться ему одному. Упросил тогда реку помочь, а с разбойниками, значится, тоже кто-то из ведунов был, тот и успокоил забурлившую, вздувшуюся реку. И всё ближе погоня. Как ни бился, ни старался сын купеческий с водой сладить, оторваться не вышло. Тогда скинул он всё добро на дно и в последний раз взмолился реке, принять его дары просил. И был снова услышан: на глазах разбойников взметнулся над лодками юноши водяной столб, окутал всё и парня тоже, и стал он прозрачным, точно волна набежавшая, обернула его стихия духом водным, что-то навроде водяного, слыхали о таких? Взъярился дух юноши, потопил он всех преследователей, а на месте, где свои сундуки скинул, теперь омут. Такой глубокий, что и дна не достать. Многие отчаянные головы пытались за золотишком нырнуть, никто назад живым не вернулся.
В нашем закутке повисла тишина.
– А его невеста, выходит, тоже пострадала? – спросил Пашка, – Или замуж вышла за другого?
– Сказывают, так и жила потом одна-одинёшенька, да только после смерти её стал встречаться на бережке, там, где купеческий сын утоп, призрак красивой девушки. Гуляет она по кромке воды, в ожидании суженого, а кто ей на глаза попадётся, того в омут толкает. А вот отец его, купец, так и не дождавшись сына, женился на вдове. Хоть и в преклонном возрасте оба были, только боги наградили их детишками, продолжили они род лозоходцев. Такая вот история.
– Брехня-я-я, – отмахнулся Михаил, – разбойнички-то и правда шалили раньше, но, чтобы в воду превращаться и призраком оборачиваться. Не бывает такого.
– Сказка же это, дядь Миш, – возмутился Пашка сверху.
Григорий хитро прищурился:
– Сказка или нет, но я сам из тех мест. На реке Калшире, там, где впадает в неё ручей, Звонким прозванный, в самом деле есть глубокий омут. И наши пастухи сказывали, что не раз замечали в тумане утреннем, будто дева ходит по берегу, да кличет к себе.
Говоря это, он в упор посмотрел на меня:
– Калшира река и ручей Звонкий, – повторил сосед.
– Перепили ваши пастухи с ночи, видать, – засмеялся Михаил.
А Григорий всё не спускал с меня глаз.
– Как знать, – ответил он, не отводя своего взора, – что сказка, а что быль. Глядишь, и попадёт в те края кто из тех, что с водой ладить способен, и вытащит клад богатый.
– Ну, скажешь тоже, – расхохотался Миша, – или барышня призрачная его в том омуте притопит.
– Наши старики говорили, что тем клады достаются, кто не ради своей корысти их берёт, а людям помочь или от любимых беду отвести, – Гриша поднялся, вытряхнул из банки остатки листьев, спрятал её на место, – пошли, ужин уже.
Заслушавшись рассказом, мы не заметили, как пролетело время. Быстро накинули на себя тулупы, заспешили в столовую.
Ночью не давал мне покоя рассказ Григория. Странный наш сосед всё больше удивлял меня. Точно знал он всё и обо всех. И будто сказка та была для меня предназначена. Хотя как я попаду к реке Калшире, если даже понятия не имею, где та находится? Но не отпускало меня чувство, что нити судьбы были ведомы Григорию. Не раз он и потом уберегал нас от беды, неожиданных обвалов, схода снега. И если вспомнить мою судьбу, которая закинула меня в мир неведомый, много есть ещё в нашей Вселенной непознанного, что ведёт нас своей, иной раз, очень странной дорогой.