Я до блеска натерла кожу маслом ши. Нити с радужными бусинами украшали руки и шею, как принято в Суоне. Как правило, в аритской моде смешивались стили со всей империи, но Помазанникам желательно было носить одежду родных королевств. Я задумалась. Изменится ли негласное правило после «Указа о единстве», созданного Таддасом?
Празднование Ну’ина проводились жрецами всех четырех религиозных течений Аритсара, включая жрецов Углей. Я поежилась, заранее собираясь с духом: на торжестве будет много открытого огня. Не в силах избавиться от мыслей о пламени, я выбрала одеяние в красно-желтых тонах. Узор я придумала сама: женщины из деревни Йоруа научили нас самостоятельно окрашивать ткань воском. Во дворе замка я вместе с назваными сестрами часами рисовала узоры на материи с помощью пчелиного воска.
Когда мы заканчивали, то опускали ткань в чаны с краской, а потом – в кипящую воду. Воск таял, а узоры оставались.
Я завернулась в полотно. На бедра лег узор из повторяющихся красно-коричневых силуэтов – охотницы и хищника с густой гривой. Фигуры соединялись копьями и хвостами так, чтобы женщина и зверь сливались воедино. Даже пристально разглядывая рисунки, я не могла сказать наверняка, кто кого пожирал.
– Чего ты ерзаешь? – Кира шутливо ткнула меня локтем, перекрикивая музыку. – Просто присоединяйся к ним.
– Я не танцую, – сказала я, чувствуя неловкость. – Оставь меня в покое.
Совет прибыл в деревню Йоруа на паланкинах, в окружении охраны и слуг.
Местные приветствовали нас барабанным боем и пальмовыми листьями, бросая ветки на дорогу и исполняя старинную народную песню:
Взамен мы принесли много еды, чтобы деревне хватило на всю неделю.
Праздник проводился на побережье океана, под сверкающим черным покрывалом ночного неба. В воздухе пахло кайенским перцем. Беспрерывно звучали барабаны. На землю проливалось козье молоко и медовуха. На столах возвышались горы блюд с рисом и специями, а лица детей блестели от жира и крема. Совет наблюдал за торжеством, устроившись на подушках на узком помосте, уставленном подарками от деревенских жителей – травами и деревянными статуэтками, приносящими удачу. Таддас и Мбали сидели на отдельном помосте.
После того как Мбали благословила торжество, служители храмов Глины, Колодца, Углей и Крыла начали священные танцы.
Все представители четырех религиозных течений Аритсара поклонялись Сказителю и верили в общую историю сотворения мира. Но Люди Глины больше всех остальных почитали Королеву Землю. Многие жили в фермерских королевствах, вроде Суоны, Мью и Морейо, отказывались от мяса и протестовали против вырубки лесов и развития городов.
Люди Колодца, напротив, критиковали Землю за измену Воде. Они чаще жили в приморских регионах – в Спарти, Нонте, а также встречались и в Джибанти, зарабатывали морским промыслом и открывали острова и континенты за пределами Аритсара. Но самые преданные верующие Колодца издавна обитали в тропических лесах Кетцалы, молясь озерам и подземным рекам.
Люди Углей – самое популярное религиозное течение в Олуоне и Дирме – считали, что своими богатствами Земля обязана Полководцу Пламени, и в благодарность добывали из шахт драгоценные камни и металлы, ковали оружие и инструменты. Наконец, наиболее строгие королевства вроде Бираслова и Благословенной Долины привлекали Людей Крыла, которые почитали только Пеликана – Сказителя Ама. Они покрывали платками головы, считали других богов ниже Ама и ценили в жизни простоту, набожность и жертвенность.
Барабанный ритм ускорился. Священнослужители стали вместе танцевать
Кира снова пихнула меня в бок. Она выглядела потрясающе в тунике и штанах в цветах родного королевства. На голове у нее покоился полупрозрачный зеленый платок, а талию и лоб опоясывали серебряные монеты.
– Я собираюсь его выучить! – воскликнула она. – Танец ирубо.
Я застонала:
– Почему тебе всегда нужно учить все наизусть?
Круглое и радостное лицо Киры порозовело. Я подозревала, что на ужин она выпила слишком много вина, хотя взгляд ее светло-ореховых глаз оставался ясным.
– Просто я устала слушать о том, чего якобы не должна знать.
Некоторое время я молчала. Ритмичные звуки струн, барабанов и маракасов сплетались в единую мелодию.
Мне смутно привиделась картина: я стояла у окна, глядя на громко поющих детей в саванне.
