Лучезарная полностью

Ву Ин помолчал. Потом сказал:

– Она жила здесь.

Кэтлин послала ему предупреждающий взгляд, а я покачала головой.

– Она исчезала на долгие месяцы, – возразила я. – Я лежала по ночам без сна, гадая, где она. Гадая… – я сглотнула, – почему она не скучает по мне так, как я – по ней.

Кэтлин пихнула Ву Ина локтем в бок, нахмурившись, но он оттолкнул ее руку.

– Она заслуживает знать, – буркнул он и повернулся ко мне: – Леди наблюдала за тобой, как одержимая. Несколько раз она и правда уезжала, чтобы помазать новых членов Совета. Но всегда возвращалась. Делала заметки о твоих первых шагах. Первых словах. О твоем прогрессе на занятиях.

Я хмыкнула.

– Несколько раз?

Вероятно, восхищение Ву Ина Леди затмило ему разум. Мне везло, если я видела мать хотя бы раз в год.

Ву Ин поморщился.

– Я… не всегда соглашался с методами воспитания Леди, – пробормотал он. – Но я уверен – она хотела для тебя только лучшего. Для всех нас.

Я с сомнением нахмурилась.

– Пойдем, – сказал он. – Я хочу тебе кое-что показать.

Мы поднялись по деревянной лестнице, и сердце кольнуло узнаванием. Мы очутились прямо перед тяжелой расшитой шторой, за которой находился мой старый кабинет.

– Я не могу туда войти, – прошептала я.

– Почему?

– Потому что… – Я закусила губу.

В этой комнате я была не Помазанницей. Не Вураолой, повелевающей тутсу, не другом, которому доверились Санджит и Кира.

В этой комнате я была эру. Я не знала иной любви, кроме любви к Леди, и была готова ради нее убить.

Я всегда была ее куклой – еще до того, как она связала меня своим третьим желанием.

– Я пытался стереть их, знаешь, – произнес Ву Ин.

– Кого?

– Карты, – объяснил он. – Сбежав из Подземного мира, я покрывал кожу глиной. Одевался в несколько слоев, оставляя открытым только лицо. Но я всегда проверял татуировки. Боялся, что их станет больше. Надеялся, что они исчезнут совсем. Я проверял так часто, что стало легче одеваться вот так, – Ву Ин показал на свою голую грудь в узорах. – Каждый день я видел в зеркало собственное прошлое. Я привык к нему. А потом… – он отодвинул тяжелую штору в сторону, – потом я перестал бояться.

Поколебавшись, я переступила порог тускло освещенной комнаты. В нос ударил запах плесневелых свитков. В лучах света, пробивавшихся сквозь забитые досками окна, кружились пылинки.

Учителя заколотили окна, чтобы я не слышала песен других детей. Как наяву я ощутила занозы в ладонях, руки, хватающие меня за пояс, мешающие отрывать доски.

– Леди и император похожи друг на друга больше, чем им кажется, – тихо сказала я. – Их обоих пугают истории, которые они не в состоянии контролировать.

Кэтлин фыркнула:

– Леди хочет лучшего. Для всех нас.

Стул валялся на боку под окном, покрытый паутиной. На длинном высоком столе лежали книги и цензурированные исторические свитки. Деревянный бюст Леди взирал на нас сверху со своего пьедестала, поблескивая ониксовыми глазами.

Ву Ин взял его в руки, сдувая пыль, скопившуюся в трещинах.

– Стой, – запнулась я. – Осторожнее.

Он улыбнулся и вручил тяжелый бюст мне.

– Замечаешь что-нибудь необычное?

Я прищурилась, разглядывая вырезанное из дерева лицо – такое холодное и так похожее на мое собственное. Я училась рядом с этим бюстом каждый день, и сейчас ничего необычного в нем не появилось. Хотя…

Я поднесла его к уху и тихо ахнула.

– Он гудит, – сказала я. – Как стены и сад. Похоже, он зачарован.

Ву Ин взял бюст из моих рук.

– Видимо, слуги не позволяли тебе касаться его.

– Откуда ты знаешь?

Он заколебался.

– Иначе ты украла бы его воспоминания. И увидела бы…

Ву Ин поманил меня, и я проследовала за ним в узкий коридор, ведущий в крыло, где жили слуги.

«Это место – одержимо, – говорили мне слуги. – Здесь обитают призраки. Злые духи, которые забирают маленьких девочек».

«А если я хочу, чтобы меня забрали?» – спрашивала я.

«Эти духи едят маленьких девочек, – поправлялись слуги поспешно. – Но сначала уводят их прочь, туда, где Леди никогда их не найдет. Это очень плохая часть дома. Тебе повезло, что здесь живем мы, а не ты».

Я не особенно им верила, но мысль о том, что меня навсегда разлучат с Леди, притупила мое любопытство. Я избегала подходить к злополучному крылу.

Ву Ин шагал впереди меня: через несколько ярдов – достаточно далеко, чтобы оказаться вне зоны слышимости главного крыла – коридор резко сворачивал. С каменной плитки мои ноги ступили на роскошный ковер.

Сначала я почувствовала запах. Сердце забилось быстрее от ужаса и тоски, как и всегда, когда ноздри улавливали аромат жасмина. Стены украшали дорогие гобелены в темно-синих узорах. Ву Ин повозился с блестящим замком на деревянной двери, выложенной жемчугом.

– Нужен пароль в виде песни, – сказал он, пытаясь вспомнить. – Ты ее знаешь. «Я… моя…»