Взгляд Киры скользнул по равнине, где, как она знала, высилась невидимая крепость Леди. Я ощутила на языке привкус желчи.
– Вроде усадьбы Бекина, – прошептала я. Снова наблюдать за миром из окна. Снова стать пленницей этих кирпичных стен, которые окружат меня, как тьма ночи. – Навсегда.
– Или нет, – сказала Кира быстро. – Мы замаскируем тебя. Будешь жить в Олуоне, в другом районе города, подальше от дворца. Рискованно, но реально. – Она закусила губу. – Не все люди верят в песнь живота, Тарисай. Для них Ам – просто абстрактное понятие, а история мироздания на самом деле и не история вовсе. Обычная эссенция жизни: суп, в котором мы все варимся. Не знаю, верю ли в это я, но простые люди находят свое счастье, и ты тоже сможешь. Я лишь пытаюсь сказать, что у тебя есть выбор, Тар. И всегда будет.
Я медленно кивнула.
– И я согласна пойти куда угодно, если это поможет спасти Дайо жизнь.
Свечение тутсу у меня над головой потускнело. Они бесцельно кружились в воздухе, вырисовывая ленивые узоры.
– Но почти всю свою жизнь я провела во лжи. Я… я не хочу, чтобы моя смерть тоже была обманом.
На лице Санджита отразилось облегчение.
– Тогда выбери жизнь, – сказал он и переплел свои пальцы с моими, как будто я могла исчезнуть прямо у него на глазах. – Твое величайшее благо и самое сильное желание – мы найдем их во что бы то ни стало. Нужно только время.
Помедлив, я сжала его ладонь.
– Если мы не собираемся инсценировать мою смерть, то придется явиться на зов императора. Нельзя позволить ему заподозрить меня и отправиться на мои поиски.
Кира просияла:
– Значит, вернемся в Ан-Илайобу. Кто знает? Вдруг ты найдешь цель именно там? А еще высока вероятность, что во дворце спрятаны маски Айеторо. Ву Ин упомянул, что Леди искала везде, кроме дворца.
– Дайо тоже будет в Ан-Илайобе, – заметила я.
– Мы будем осторожны.
– Я не собираюсь с ним видеться, – отрезала я. – Не позволяйте мне. Во дворце я стану держаться от него подальше, пока не избавлюсь от проклятия. И благодаря Мелу… – слова эру окружили меня, как дым:
– Тебе не стоит идти одной, – возразил Санджит и вместе с Кирой поспешил за мной.
– Она и не будет одна, – как ни в чем не бывало сказала Кэтлин.
Она и Ву Ин ждали меня у ворот, прислонившись к стене, которую Санджит и Кира не видели.
Санджит поежился. Затем фыркнул:
– И вы рассчитываете, что мы вам доверимся?
– Мы рассчитываем, – произнес Ву Ин, – что вы знаете: мы защищали ее в течение шести лет.
– Вы должны были защитить ее от Леди, – возразила Кира, скрестив руки на груди.
Она поморщилась и расцепила их – Кира явно забыла о переломе.
– Разве ты не можешь это исправить? – спросил Ву Ин, глядя на нее с беспокойством.
Кира нахмурилась.
– Певчие душ не способны исцелять самих себя. Это похоже на… попытку выдохнуть и вдохнуть одновременно. Мой Дар так не работает.
– Тогда я помогу облегчить боль, – настоял Ву Ин.
И прежде чем Кира успела ответить, в саванне появился смерч, который сжался в небольшую сияющую сферу воздуха.
Ву Ин направил сферу к Кире.
– Твою руку, – попросил он. – Пожалуйста, Кира.
Она медленно поместила перевязанную руку в парящую сферу. Та прикрепилась к конечности, сделав ее невесомой, и лицо Киры мгновенно расслабилось.
– Уже не ноет, – обрадовалась она.
Ву Ин очень старался не выглядеть довольным.
– С помощью потока воздуха получается не только летать. Он не исцеляет, но раны стабилизируются.
Я с подозрением на него уставилась.
– Ты так и не объяснил, как работает твой Дар, – сказала я. – Выкладывай, в чем там дело.
– Это гораздо больше, чем просто полет. – Кэтлин ухмыльнулась. – В каком-то смысле это даже не совсем Дар, верно, принц?
Он вздохнул, закатив глаза.
– То, что в Аритсаре называют Даром, – объяснил он, – сонгландцы нарекли «
Мои брови, наверное, взлетели до самых волос.
– Откуда тебе известно о… – Я вспомнила ветер, гулявший вокруг озера Мелу, пока я беседовала с Кирой и Санджитом. – Ты подслушивал. Снова.
– Старые привычки, Дочь Леди. – Ву Ин поклонился. – Приступим?..
Санджит вскипел, но я лишь вздохнула. Мне не хотелось идти куда-либо с Ву Ином, но я понимала: он не причинит мне вреда. Он слишком верен Леди. И все же я скрестила на груди руки: