–
Мы вошли в небольшую комнату. От каждого покрывала, гобелена и расшитой подушки пахло жасмином. Я едва подавила растущее в душе ощущение предательства.
– Здесь она спала, когда… приезжала?
– Леди не приезжала, Тарисай, – ответил Ву Ин терпеливо. – Она здесь жила.
– Нет. – Я покачала головой. – Она ведь знала, как я по ней скучаю. Как я плакала, как звала ее каждую ночь. Она не могла быть рядом все это время. Она не стала бы. Она…
На низком столике блестело зеркальце. Я замолчала. Отражение было неправильным – оно должно было показывать гладкий потолок. Но я увидела лицо Ву Ина.
Почувствовав слабость в ногах, я осела на пол, схватила зеркальце с костяной ручкой.
В отражении на меня смотрел Ву Ин.
– Мне жаль, – сказал он.
Я развернулась. Ву Ин держал бюст, виновато глядя на деревянную Леди.
Он повернул бюст к столу – и в зеркале отразилась уже я, сидящая на полу.
– Все это время, – выдохнула я, – она наблюдала.
Стол был покрыт бумагами: заметками, написанными элегантным ровным почерком.
Первая заметка, которую я взяла, датировалась прошлым годом.
Я почувствовала вкус желчи во рту. Сглотнув, я схватила другую заметку, ее написали месяц назад.
Более старые заметки были подшиты в дневник из телячьей кожи. Я украла часть его воспоминаний – и поежилась, ощутив руки матери на кожаном корешке. Первая страница оказалась датирована почти шестнадцать лет назад, в мой первый день рождения.
