— На месте разберёмся, пошли, — поторопил его Стивен и, схватив за руку, вывел из толпы. Они вошли в замок, поднялись на второй этаж и некоторое время петляли по коридору, пока не разыскали двери своих комнат. Естественно, они оказались заперты, и друзья пошли разыскивать смотрителя.
Смотритель сидел в небольшой коморке в конце коридора и скучающим взглядом смотрел через окно на собравшихся внизу гостей, на оркестр, на вечерние платья и выступление никому не известного евродепутата. Иоанн и Стивен громко посмеялись над ним из открытого окна, а потом без труда убедили смотрителя дать им ключи от комнат. Конечно, там сейчас живут какие-то школьники, но они, скорее всего, внизу, наслаждаются праздником, и вряд ли будут против; Стивен и Иоанн не собирались ничего у них воровать или устраивать погром.
Странно, но комната, казавшаяся Иоанну когда-то совсем маленькой, сегодня выглядела иначе. Нет, изменений никаких, подтвердил смотритель, лишь косметический ремонт, ничего больше. Всё осталось как раньше. Иоанн сел на кровать и попробовал пружины. Жестковаты. На столе лежал ноутбук, планшет и записи, недопитая банка газировки. Обычный школьный беспорядок. Окно занавешено; отдёрнув штору, Иоанн посмотрел на озеро. Уже совсем стемнело, и вдоль тёмной воды светились ряды огней по берегам. Их было ровно столько же, сколько пятнадцать лет назад, и Иоанн часто засыпал, любуясь именно этим видом.
У Стивена эмоции были поживее: он ухнул от радости, чуть не проломив своим весом узкую кровать, где когда-то спал, пожурил нынешнего обитателя «этой норы» за неопрятность и мятую рубашку, небрежно брошенную на спинку стула, и вышел обратно в коридор, даже не подумав взглянуть в окно.
— Они всё поменяли, — поделился впечатлениями Стивен. — У меня стол был выше.
— Просто ты сам был ниже, — ответил Иоанн.
— Нет, я вырос только вширь, — не согласился Стивен.
Они спустились обратно в холл, где их встретил мистер Линд.
— Иоанн, — заявил он, — Смайли хочет, чтобы вы произнесли речь.
— Господин Голд сделает это в тысячу раз лучше, — попытался отшутиться Иоанн, но, взятый с одной стороны под руку Стивеном, а с другой — Линдом, понял, что обречён. Его отволокли обратно на лужайку, провели сквозь толпу к микрофону, как кинозвезду, и Линд представил его:
— Дамы и господа! Господин Иоанн Касидроу, писатель и сценарист, а также специальный представитель госсекретаря Соединённого Королевства Великобритании и Северной Ирландии!
Раздались негромкие аплодисменты. Иоанн, поправив микрофон, заложил руки за спину.
— Добрый вечер. — Он помолчал, ища глазами окна своей комнаты. — Обернитесь, пожалуйста, и посмотрите на это здание, на Шадау. Скажите, многие ли из ваших друзей имели честь учиться и жить в стенах замка девятнадцатого века, смотреть — он обвёл рукой пейзаж озера — на такую красоту каждый день? Дышать этим воздухом? — Иоанн театрально вздохнул. — Порой мне хочется поступить сюда снова, — добавил он под смех слушателей. — Моя работа сегодня так или иначе связана с рядом проектов в области культуры и образования. А когда-то, когда я учился здесь, мой отец, Чарльз Касидроу, был одним из авторов идеи «новой школы». Я абсолютно убеждён, что образование — самое важное, что случается в жизни человека. Образование строит нашу жизнь. Мы — это наши учителя. Достоинства «новых школ» трудно переоценить, и я просто могу их критиковать, хотя бы потому, что мой отец этого не одобрит. Но школа, в которой учились мы с вами, друзья, отнюдь не «новая». Самим этим пейзажем, этой острой башней она подчёркивают свою старомодность, свою верность традициям. — Он сделал паузу. — Мы, англичане, верны традициям. Поэтому у нас есть Итон, Оксфорд и Кембридж, а у французов — только Сорбонна. Здесь, в этом маленьком английском парке, затерянном у подножья Альп, мистер Смайли сумел создать мир, полный настоящего консерватизма, но при этом живой. Он впитал в себя всё лучшее со всей Европы, со всего мира, и я никогда не забуду… как однажды мистер Смайли встал на сторону школьницы, одной из его воспитанниц, даже вопреки воле её родителей. Школа Смайли дала нам не только знания, друзья, школа Смайли воспитала в нас людей. В силу служебного положения я (признаюсь, без особого наслаждения) часто посещаю официальные собрания, светские рауты и прочие сборища бездельников. Они все богаты, успешны и думают, что мир вертится вокруг них… Но их лица… угрюмы, высокомерны, несчастны. Я не хочу их осуждать, жизнь складывается по-разному, но когда я сегодня приехал сюда, в этот парк, где прошло моё детство, и опять смотрю на замок, на втором этаже которого мы с моим другом Стивеном Голдом — вот он стоит — жили… Ваши лица, друзья, чисты и приятны. Даже не зная всех вас, я вижу по вашим лицам, что вы все — замечательные люди. Возможно, это главная заслуга нашего любимого мистера Смайли. Думаю, за это он достоин тоста.
Иоанн поднял свой бокал, кивнул Смайли и выпил шампанского. Пузырьки пощекотали его горло. Раздались продолжительные аплодисменты. Иоанн поклонился и вернулся в толпу.
