Возмущение, начавшееся в исламских кругах, легко понять — ведь до сих пор они считали, что только они имеют право на проповедование их Корана, а Европа и Америка отжили свой век и должны принять их такими, как есть.
Надо отдать Касидроу должное — он не ввязался в полемику с мусульманским сообществом, здраво расценивая “Исламское возрождение” как вызов одновременно и идеологический, и политический. В духе realpolitik, в традиции людей, чьи портеры украшают стены Форин-офиса, Иоанн одной рукой поддержал Израиль в его усилиях по уничтожению ХАМАС-2, а другой спас правительство Ирана в кризисный момент и сделал аятоллу Ширази своим союзником, заставив “возрожденцев” воевать против единоверцев. Запрет “Исламского возрождения” в Иране после недавних президентских выборов ознаменовал решающий перелом в войне, охватившей Ближний Восток. Кто из нас мог представить всего несколько лет назад, что бригада “Цанханим” будет вместе со “Стражами исламской революции” сражаться на улицах Киркура?
Первый раз в истории “Тайм”, составляя рейтинг самых влиятельных людей мира, поставил хозяина Форин-офиса выше его коллеги из Госдепартамента: пока правительство США пытается угрозами и экономическим шантажом вернуть себе влияние в регионе, Иоанн Касидроу уже дважды посетил Пакистан, подталкивая его к окончательному развороту в сторону Атлантики, что будет означать крах “Возрождения” и неминуемое преображение всего исламского мира…»
По крайней мере, подумал Иоанн, кто-то, кроме меня, в это тоже верит. «Вселяет надежду, что у меня есть хотя бы один, пусть неведомый, единомышленник, потому что потоки дерьма, которые Сеть выливает на мою голову каждый день, и дротики, которые на каждом заседании правительства в меня швыряют президент и его брюссельская свита, кажется, уже превратили меня в ежа-снеговика, но не из снега!»
Автор статьи не упоминал, какие условия поставил аятолла Ширази в обмен на признание Израиля, — и не упоминал, как возмутился Израиль, узнав, сколько террористов уйдёт от наказания, получив убежище в Тегеране; автор не писал, что оба визита Иоанна в Пакистан провалились — и этим летом Иоанн чуть не погиб в Лахоре, когда по зданию ООН начал стрелять миномёт. Стёкла в здании лопнули, как и барабанные перепонки его ушей, из носа пошла кровь, взрывной волной Иоанна отбросило к стене, и он повредил спину, но огневую точку тут же подавили, и покушение провалилось.
Однако люди, с которыми Иоанн вёл переговоры, месяц назад были отодвинуты в сторону. На смену им пришли те, кто никогда и не скрывал симпатий к «Возрождению». Иными словами, Иоанн напрасно дважды рисковал жизнью.
Неизвестный автор статьи и завсегдатаи Сети, обыватели со всех уголков планеты, не знали, что новое правительство Исламской Республики Пакистан в эти самые минуты составляет обращение ко всем мусульманам мира с воззванием прекратить «гонения» и отказаться от «богопротивного союза с евреями», объединиться против «настоящих врагов» и поддержать «наших братьев». За этим текстом, который под грифом «секретно» передало ЦРУ, крылся ультиматум Ирану. В Сети всплывали сообщения о пакистанских солдатах, сражающихся бок о бок с боевиками «Возрождения» в Ираке, о постоянных диверсиях на границе с Индией, недавно объявившей «Исламское возрождение» вне закона и теперь пытавшейся обуздать восстания по всему северу страны.
Неуверенно, но всё громче и чаще звучало: назревает большая война.
А высокие гости в Белом доме обсуждали, насколько этично клонировать эмбрион, в то время как пакистанские военные проверяли готовность ракетных шахт и заправляли бомбардировщики, отмечая приоритетные цели на картах Индии и Ирана.
— Иоанн, — опять отвлекла его от размышлений Клэр, — почему вы не привезли свою жену?
— Моя вина, — улыбнулся он, — я знаю протокол.
— Я не прощу вас просто так, — сказала она, — даже и не надейтесь. Вам придётся рано или поздно познакомить нас, я добьюсь этого!
— Приглашаю вас в Лондон.
— Ловлю на слове, господин госсекретарь.
— Госпожа вторая леди, — выдержал паузу Иоанн, — это для меня честь.
Клэр пнула его под столом ногой.
— Побольше почтения, — заявила Клэр. — Побольше почтения, господин госсекретарь, и скажите, звонили ли вы сегодня жене?
— Звонил, — соврал Иоанн.
— И как она?
— Наша семья вполне традиционна.
— Серьёзно?
— Она сидит с детьми.
— Надеюсь, с моим мужем вы блефуете получше.
— Как можно!
— Иоанн, я никогда не поверю, что вы женились на женщине, которая будет сидеть дома с детьми.
— И тем не менее, она там, и дети, надеюсь, тоже.
— Значит, я не так уж прозорлива! Возможно, к лучшему, что вы не насладились семейной жизнью.
Иоанн непонимающе поднял брови.
— Имею в виду, семейной жизнью с Мэри.
— Простите, Клэр?
— Ваш с ней роман, Иоанн, — ответила Клэр, — думаю, назовут самым красивым романом XXI века. Как Мэрилин и Кеннеди, только без Жаклин. Первостатейная красотка-актриса и писатель, ставший самым молодым министром иностранных дел Британии.
— Энтони Иден, кажется, был моложе, — сказал Иоанн.
— Блестящая история! И поразительная смерть Мэри… Иоанн, могу я с вами поделиться?
