Господин Пети, поддержанный господином Бургеном, поднял вопрос о том, нельзя ли организовать лигу в форме обычного акционерного общества. Однако сразу же выяснилось, что это невозможно ввиду неопределенности источников дивиденда. Бурген с сожалением заметил, что Y-лучи «неразумны»: они распространяются среди населения бесплатно и не могут, подобно разумному человеку, отказать в помощи неплательщикам.
Словом, это было то самое препятствие, на которое Чьюз натолкнулся в переговорах и с министром здравоохранения и с Мак-Кенти… Но на этот раз Мак-Кенти поддержал Чьюза.
— «Лига спасения», — сказал он, — организация исключительно филантропическая, и неблагородно было бы подходить к ней с теми же требованиями, что и к акционерному обществу.
Бурген и Пети больше не возражали. Регуар вообще не проронил ни одного слова и все время заседания чистил ногти, как будто все происходившее его не касалось. Лицо его в то же время сохраняло весьма значительное выражение.
С тяжелым чувством возвратился Чьюз домой. Теперь он ни на минуту не заблуждался в том, что представляют собой все эти господа. И, тем не менее, он понимал, что их крупные взносы ускорят организацию лиги. Конечно, очень неприятно иметь дело с этими господами, но чувства надо принести в жертву высоким целям, а не наоборот. Керри прав: обстоятельства заставляют дельцов, даже против их воли, участвовать в лиге. Если бы Докпуллер остался в стороне от лиги, он совершенно скомпрометировал бы себя в глазах народа.
Наука уже сильней всех Докпуллеров. Они еще упираются, сопротивляются… Напрасно! Наука заставит служить человечеству даже тех, кто желал использовать ее в своих корыстных целях.
Свинобой Вильсон не меньше влияет на жизнь Америки, чем влиял его однофамилец Вудро.
Чьюз был доволен делами «Лиги спасения». Приток членов в лигу шел довольно быстро. Поступали и крупные взносы — пример Докпуллера и других дельцов, видимо, подействовал, — много было и мелких. Чьюз все более убеждался, что он выбрал правильный путь.
Вскоре, однако, возникли затруднения. Началось с того, что Чьюза посетила делегация фермеров. Десять человек сели вокруг его стола в кабинете и мрачно доказывали профессору, что его лига разорит фермеров. Чьюз попробовал убедить их в том, что лига вовсе не хочет конкурировать с ними, а, наоборот, готова помочь им. Они смогут приобрести через лигу или получить напрокат оборудование для облучения посевов и скота.
Делегаты утверждали, что цены на зерно и мясо и без того слишком низки, а промышленные цены слишком высоки. Чьюз доказывал, что после облучения снизится себестоимость, увеличится количество продукции, и фермеры от этого выиграют… Но договориться так и не удалось.
Другим следствием организации лиги был визит Блэйка, владельца огромных скотоводческих хозяйств, боен и мясоконсервных заводов, разбросанных по всей стране. Очевидно, дело было серьезное, раз «мясной король» прискакал из своей резиденции.
Когда-то воображение шестилетнего Эдварда Чьюза поразил хозяин лавки, в которой семья покупала ветчину, колбасу и сосиски. Огромный, круглый, прозрачно-розовый, он светился, сиял, таял на солнце, но странно — не становился от этого меньше, как снежная баба весной. Маленький Эдди подозревал, что толстяк каждый день набивал свою утробу свежими сосисками. Конечно, он хозяин, он мог наедаться всласть, не заботясь о том, что надо делиться с братьями и сестрами. Ах, как были вкусны его сосиски и как мальчик ему завидовал! Он твердо решил: когда вырастет большим, станет колбасником.
Этот розовый толстяк из далекого детства всплыл в памяти Чьюза, когда Роберт доложил о приезде знаменитого мясника. Чьюз был очень удивлен, почти огорчен, когда оказалось, что гость напоминал скорее Дон-Кихота, облачившегося в пиджак. Казалось, у этого человека не было ничего, кроме профиля, а профиль, в свою очередь, состоял только из носа. Огромный, монументальный, сверхъестественный нос господствовал не только на лице, но и во всей фигуре мясного короля. «Черт возьми, — подумал пораженный Чьюз, — самый смелый карикатурист не придумал бы такого носа!»
Блэйк не мог не заметить произведенного им впечатления, но он уже привык к тому, что появление его всюду вызывало некоторый переполох. Собственно говоря, его могла бы знать вся страна: портреты менее состоятельных людей настолько часто появлялись в газетах и журналах, что их узнавали трехлетние дети. Но Блэйк был скромен: раз навсегда он запретил публикацию своих фотографий. В минуты откровенности он признавался друзьям, что опасается, как бы мамаши не стали пугать им своих непослушных детей…
По просьбе гостя Чьюз показал ему своих животных. Блэйк был поражен, узнав, что маленький теленок и большая солидная корова — ровесники.
