– Удивительное дело, как же вы так держитесь, когда вокруг все спиваются?
– Сначала тяжело было. На девках наших никто из соседей жениться не хотел. Говорили, какая же свадьба без водки. Но теперь привыкли. Да мы и сами хорошо живем.
Ванёк закивал:
– У нас Рябиновка в районе на первых позициях. Тут и люди до старости доживают, и уезжают мало. Поэтому я сразу понял, что сюда ехать надо, работников собирать.
– Я вот тоже думаю, хорошо, что вы приехали. Хоть у мужиков работа нормальная появится. А то у нас-то в основном бабы при деле. Кто – в школе, кто – в библиотеке, кто – на почте. Мужикам такая работа не нравится. Был леспромхоз, они там работали. Но десять лет назад развалился. А теперь так – по грибы ходят, на охоту, за хозяйством следят. Но всем женщины заправляют, и деньги у нас водятся. Мы бы и рады дома сидеть, но семью-то надо кормить. Вот такой вот вынужденный феминизьм.
Она засмеялась, и Лена тоже улыбнулась. Вспомнила, как по телевизору в детстве показывали рекламу, где Мордюкова и Маркова в роли железнодорожниц бьют молотками по рельсам, а потом плачут, плачут. И поют.
– Я читал, что есть такие люди – пассионарии. Вот у нас в районе Людмила Борисовна – пассионарий, все ее слушают, она за собой людей ведет.
– Паси кого? Ты чего несешь, Вань, каких аграрий? – Людмила Борисовна расхохоталась еще громче. – Ой, ладно, ребят, езжайте. А то мне в детсад надо сходить. У них там не то крыша потекла, не то что. – Она тут же встала из-за стола и полезла в шкаф за пальто. – Ну, пойдемте, провожу вас.
Уже на крыльце Лена спросила:
– А вот вы говорили про сход – это что такое?
– Ну, это когда все село или поселок собирается и голосует.
– И там можно решить, что все село не пьет, и люди перестанут?
– Перестанут. Это ж если бы я сама, как глава, решение приняла, то хочешь – нарушаешь, хочешь – нет. Твое личное дело, как ты ко мне относишься. А если все вместе решили, то нельзя. Ты ведь не против власти какой-то, это ты против соседа своего пойдешь. А сосед на селе – это святое. Это твое главное мерило в жизни – «что люди скажут».
Машина была открыта. Из багажника торчали ноги в грязных кроссовках, с беззащитно оголенными щиколотками. Коля спал, раскинув заднее сиденье, издавая музыкальный, богатый обертонами храп. Даже жаль было его будить.
– Ох и жрать охота. – Он перелез на свое кресло и потянулся.
– В Уклах пожрем, погнали отсюда. – Ванёк как-то заметно развеселился в машине. – Боюсь я этих ведьм. Вот где нечисть настоящая водится.
Глава 23
По салону нарезала круги одинокая муха, не пойми откуда взявшаяся. Вот она удивится, когда вылетит не в родной Рябиновке, а в незнакомых Уклах. Ландшафт изменился. Вместо полей и справа, и слева показались сопки. Одни были покрыты ровным слоем изломанного кустарника. На других уже наметились залысины, бугры и шишки. Большие Уклы незаметно вынырнули из-за холма и растянулись вдоль дороги до самого горизонта. Сопки подпирали сзади ряд косых домов, как будто выталкивали их на шоссе, под колеса машин.
– А куда везти-то вас? – поинтересовался Коля.
– Сергеич сказал, что в школе нас встретят. Они там поляну готовят.
А вот это Лене совсем не понравилось.
– Что за поляна? Мы про нее не говорили.
– Да не бойся ты. Тут так принято. Держись рядом, и все нормально будет. – Ванёк повернулся и подмигнул ей.
Возле школы собралась кучка людей. Мужик в длинном пиджаке, выступавшем из-под короткой куртки, начал усиленно махать руками. Все трое вышли из машины. Мужичок подбежал к Коле и к Ваньку. Потряс каждого за руку. На Лену даже не посмотрел.
– Так, ну а где начальник-то ваш московский, не с вами, что ли?
Коля не сдержал смех. Ванёк подвинул Лену вперед:
– Так вот начальник наш. Елена Фёдоровна.
Мужик стоял с видом, как будто это программа «Розыгрыш» и из джипа сейчас выпрыгнет Валдис Пельш и настоящий московский гость, за сорок, с пивным пузом и часами
Лена поздоровалась и, чтобы как-то удостоверить свою личность, произнесла полную должность, которую писала только на бланках и старалась не упоминать всуе: «Заместитель директора по персоналу акционерного общества „Нефтепромрезерв“».
Это подействовало. Мужик засуетился, представился Павлом Сергеевичем, подозвал своих земляков. Попытался по памяти воспроизвести Ленины регалии, но запнулся на слове «персонал».
– Так, ну что же мы стоим-то. Вы проходите, гости дорогие, не стесняйтесь. – Он завел их в школу. – Вот сюда пожалуйте, в спортзал.
Там уже были выставлены столы буквой «П». Сергеич посадил их на места, куда обычно сажают жениха с невестой. И сам сел рядом. Только «невеста» была одна, а «женихов» теперь целых трое. Прямо над ними, как виселица, болтался гимнастический канат, заправленный одним концом за шведскую стенку.
– А может, мы сначала дела обсудим, как-то неудобно, – Лена попыталась подчеркнуть всю серьезность своего настроя. Ванёк наклонился и шепнул ей на ухо:
– Ну ты чего. Обидятся ведь люди.
Люди тем временем расселись по лавкам и уставились на Лену. Сергеич встал и поднял тост:
