– Отличные топонимы. Люди с юмором подошли, – Лена решила поболтать – боялась провалиться в сон и не выкарабкаться.
– Да, названия у нас тут – черт ногу сломит. Где-то еще японские остались, где-то уэльменские, где-то вообще китайские. Или вот эта, река Порочная. Откуда взялась? – Коля постоянно нажимал на рычаг омывателя, отчего в салон просочился запах яблочной настойки.
– Может, в этой реке студентки совратили старого географа? – Ванёк жевал подтаявший банан, разглядывая что-то в телефоне.
– Ну, это-то ладно. У меня вот дед родился в селе под Южным. Так оно называлось вообще 17-й километр. Ну, лучше бы какая-нибудь Березовка или Сосновка, которых тысячи. Так нет. Просто цифра. Вот с девушкой знакомишься и рассказываешь ей – знаешь, Таня, моя родина – 17-й километр.
– Ну, Николай II вообще на станции Дно от престола отрекся. – Лена вспомнила роковую сцену, когда Корольков в царских эполетах схлопотал по щам. Сейчас она казалась ей смешной. – Так, ребят, а скажите мне, какой у нас план?
– Сначала в Рябиновку, к женсовету, всё быстро порешаем. Потом в Большие Уклы. Там, скорее всего, заночуем. Нам обещали ключи от пустого дома дать. И утром еще в Лесное заедем. Коль, нам километров 5 еще?
– Ага. Почти приехали.
Новый поселок походил на Диснейленд в какой-то сахалинской версии. На въезде путников встречала не скучная металлическая табличка, а толстое бревно, разрисованное под богатыря. Вдоль него было выведено – «Рябиновка». И дома, и заборы покрашены в яркие, иногда даже кислотные цвета: розовый, лимонный, бирюзовый. К палисадникам примкнули скульптурные композиции из шин, пластиковых бутылок и тазов. Тут вам и классические лебеди, и жирафы, и мухоморы. Особенно Лену впечатлила рощица из пальм. Стволы с инженерной точностью смастерили из коричневых полторашек, а из зеленых нарезали и скрутили пупырчатые листья. К одной пальме за уши приколотили обмякшую плюшевую обезьянку.
На улице лаяли собаки, блеяли козы, кричали дети. В отличие от других мест на острове, тут кипела жизнь.
Коля притормозил возле одноэтажного здания местной администрации. Подоконники были плотно заставлены фиалками и орхидеями. На пороге в дверном проеме показалась крепкая пожилая женщина в тугой юбке и туфлях на широком каблуке. Увидев Лену и Ванька, она всплеснула руками:
– И чего вы заранее не позвонили-то? У нас еще собрание не закончилось, придется вам подождать.
– Извините. – Лена неодобрительно посмотрела на Ивана.
– Ладно-ладно. Заходите внутрь, не стойте на холоде. Мы закончим скоро.
В просторной комнате расположились несколько женщин. Они о чем-то оживленно спорили, даже не заметив гостей, присевших у входа:
– А я тебе говорю, Петровна, что нельзя это. Если сейчас в нашем магазине разрешить спиртным торговать, то все насмарку пойдет, все тридцать лет возлияния. – Кудрявая брюнетка воинственно хлопнула кулаком по круглому столу, ей не хватало разве что кольчуги и шлема. – Воздержания то есть.
– Так Новый год же скоро, Раиса. На Новый год всегда можно было по чуть-чуть. – Дама в красной куртке примиряюще погладила ее по плечу.
– Ну, пускай и езжають в район, у кого свербит. А у нас тут нечего заразу разводить. – Раиса стряхнула руку и скакнула на стуле в противоположную сторону от соседки.
– Так в том и дело, что до района дошкандыбать надо. Потом обратно. А цены-то на билеты подняли. Билет-то в район теперь дороже бутылки стоит. – Высокая старушка вскинула вверх трость, как боевой меч.
– Так, ладно, девочки. Мое решение такое. – Хозяйка администрации встала со своего места. – В район теперь не наездишься. Дадим добро торговать на две недели. Кошельки, семейные бюджеты надо беречь. А потом порядок возвернем, после праздников. Всё, закончим на сегодня.
Раиса со свистом втянула воздух, всем своим видом демонстрируя праведное негодование, но спорить не стала. Рыцари круглого стола потянулись на выход.
– Извините, мы даже не познакомились. Людмила Борисовна, глава Рябиновки. – Она протянула руку Лене, а на Ванька кивнула, не глядя. – Его-то я хорошо помню.
– Лена. Я от нового завода.
– Вот и у вас, вижу, самая тяжелая работа достается женщинам. По району мотаться. А начальник в теплом кресле сидит?
– Начальник в Москве.
– Я и говорю. – Она завернулась в сиреневую шаль, вязанную крючком, и закинула ногу на ногу.
Они быстро обсудили условия работы, зарплаты, отдельно обговорили, что жителей Рябиновки будут забирать на автобусе и возвращать в назначенное время.
– А вот это хорошо. Мы им, конечно, доверяем, мужикам-то нашим. Но, как говорится, где тонко, там и рвется. Зачем же их в искушение вводить. – Людмиле Борисовне этот пункт показался самым важным.
– Что вы имеете в виду?
– У нас же в поселке все непьющие. Тридцать лет уже. И гнать, и даже торговать алкоголем запрещено.
– Это прямо официально запрещено? По суду?
– Ну почему же официально? Я за лицензии на торговлю не решаю. Это у нас на сходе еще при Горбачеве жители проголосовали, что хватит нам от водки дохнуть, надо меры принимать. И суд у нас народный.
