Водяной вышел из ручья и зашлепал по мощеной дорожке, держа над головой каменного льва. Сьюзен заметила на его шкуре глубокие борозды, совсем свежие. Их проделала вода из рук водяного: хрупкий пурбекский мрамор, сложенный из панцирей моллюсков, не до конца спрессованных временем, плохо выдерживал воздействие воды под высоким давлением.
Сущность холма двинулась навстречу сущности ручья, а в склоне холма открылась пещера, похожая на разинутую пасть. Сущность ручья подняла каменного льва еще выше и швырнула его в пещеру. Отверстие закрылось, и начался глухой далекий скрежет, как будто где-то заработала кофемолка, только очень большая.
– Спасибо, – поблагодарила их Сьюзен.
– Я сторожу-ворожу, – сказала сущность ручья, повернулась и зашагала обратно.
Правда, теперь сущность не уменьшалась в размерах с каждым шагом и не оставляла за собой след из мусора, а погрузилась в воду целиком и растаяла в ней постепенно. Значит, водяной все еще начеку.
– О каменный, – обратилась Сьюзен к сущности холма, хотя теперь она не видела почти ничего, кроме возвышавшегося над пожухлой травой темного гребня, похожего на спинной плавник акулы, только больше, – известно ли тебе, что за сущность оживила каменного льва? Как ее имя? Где ее искать?
– Не знаю, – донесся глухой рокот из таких глубин, что Сьюзен даже не знала, услышала она его или поняла как-то иначе. – Когда-то этот лев был множеством мелких живых тварей. Его породили море, тяжесть земли и время. Он не из пламени глубин, он не моего рода. Я не знаю его. Я сторожу-ворожу.
Каменная гряда медленно погружалась в землю, и дерн постепенно смыкался над ней, так что, увидь это кто-нибудь со стороны, наверняка решил бы, что проседает почва вокруг холма. Но скорее всего, никто ничего даже не заметит, ведь к рассвету весь холм покроется снегом.
Сьюзен чувствовала, как слабеет присутствие двух дружественных сущностей, но ворон – или вороны – продолжают наблюдать. Она так и не поняла, один это ворон, скрывающийся в стае обычных птиц, или все они вместе составляют единую мифическую сущность, обитающую в каштане. Зато она знала, что этот страж любопытнее, осторожнее и обычно бдительнее других двух. Но сейчас и он не подавал никаких признаков тревоги. Сьюзен услышала только хриплое и протяжное, точно спросонья, карканье:
– Мы сторожим-ворожим.
Сьюзен закрыла окно и вернулась в постель, где, дрожа от холода, плотнее укуталась простыней, одеялом и еще стеганым покрывалом. Минуту спустя она спала, хранимая, как и прежде, тремя таинственными сущностями, а ее недавнее переживание курсировало между памятью и сном, пока не застыло где-то посередине.
Второй раз Сьюзен проснулась оттого, что внизу звонил телефон. Было еще совсем темно. Она протянула руку к ночному столику, повернула к себе циферблат радиочасов и, увидев ярко-красные цифры – 7:22, – застонала. Вряд ли кто-то звонил ее матери, поскольку все знали, что Жассмин редко подходит к телефону. Значит, в такую рань, да еще воскресным утром, звонить могут только ей, Сьюзен, и, учитывая недавние события, это наверняка кто-нибудь из книготорговцев, скорее всего Мерлин.
Натянув спортивные штаны с начесом под мешковатую футболку, служившую ей ночнушкой, но не теряя времени на поиск тапочек, Сьюзен босая сползла по ледяным каменным ступеням и поспешила в гостиную. Благодаря тому, что Вивьен звонила от них накануне вечером, телефон стоял на виду в углу гостиной, а не прятался под подушкой. Сьюзен сняла трубку и раздраженно рявкнула:
– Чего?
– Это Сьюзен? – спросила какая-то женщина, чей аристократический, властный голос показался девушке смутно знакомым, но не настолько, чтобы понять, кто это.
– Да, я Сьюзен, а кто вы и почему звоните мне в такую рань, да еще в воскресенье?
– Приношу свои извинения, Сьюзен. Это Эванджелина Сен-Жак.
– Ой! – воскликнула Сьюзен.
Эванджелина приходилась двоюродной бабушкой Мерлину и Вивьен; именно она вылечила Сьюзен ключицу, которую та сломала, прыгая в Медный котел. Теперь Эванджелина возглавляла праворуких книготорговцев. Сьюзен вдруг охватил страх.
– А Мерлин… С Мерлином и Вивьен все в порядке?
– Да, с ними все в порядке, – успокоила ее Эванджелина. – Мои внучатые племянники объяснили мне, что ты не хочешь вмешиваться в нашу текущую проблему в Бате, и не хотели, чтобы я звонила тебе. Они стесняются. Но меня смутить нелегко. Сьюзен, нам нужна твоя помощь.
– Какая помощь? – переспросила Сьюзен, еще не придя в себя спросонья. – Послушайте, я понимаю, что должна была помочь Мерлину, но…
– Да, и мы очень благодарны тебе за это. Но как это часто бывает, наградой за доброе дело становится дополнительная работа. Видишь ли, нам нужно задать несколько вопросов Сулис Минерве, а она сказала, что будет говорить только с тобой.
– Сулис Минерве? Древней владычице римских бань? Но мне же велели держаться от нее подальше! Вы сами мне говорили. То есть сказала Вивьен, но, по ее словам, это было ваше распоряжение.
