За спиной Диармунда Сьюзен увидела большую комнату, где не было ни окон, ни другой двери, зато было полно людей.
В дальнем правом углу комнаты стоял коммутатор. Телефонные кабели уходили от него в пол или тянулись к дюжине аппаратов, собранных на одном конце центрального стола. Каждый аппарат был снабжен свежей табличкой с именем, написанным от руки. Возле коммутатора возилась с дополнительными кабелями женщина в рабочем комбинезоне с перевернутой буквой «L» с двумя точками – эмблемой «Бритиш телеком». Конечно, она могла оказаться и равнорукой, поскольку обе ее руки были в перчатках, но, скорее всего, перчатки были просто частью ее рабочей униформы, а сама она – обычным человеком.
В дальнем левом углу стоял еще один стол с тремя радиоприемниками и массивной клавиатурой перед зеленовато мерцающим экраном видеодисплея, где в данный момент большие буквы «ПНУ», как бы составленные из отдельных квадратиков, указывали на то, что это терминал, подключенный к Полицейскому национальному управлению. Многочисленные кабели и антенны тянулись от различных электронных устройств к потолку, в котором было прорезано отверстие размером с тарелку, причем, судя по всему, недавно. Старшина военно-морского флота со знаками отличия радиста – «молнией» и «крыльями» – и сержант в форме столичной полиции, оба в наушниках, возились с терминалом и радиоприемниками, стоя спиной к комнате.
На длинной стене прямоугольного зала висели фотографии людей, предметов одежды, каких-то вещей и мест. Среди них были и цветные снимки, отщелканные Вивьен в странном саду, только многократно увеличенные. Сьюзен удивилась тому, как они хорошо вышли. Ей почему-то казалось, что такая обычная вещь, как фотография, не может существовать во вневременном пространстве. Но ничего подобного, вот они все: каменный лабиринт, солнечные часы, сад, башня, статуи, старая леди, труп на часах… Все в хорошем разрешении, цветные и яркие. Остальные снимки явно делали полицейские: на них были вещдоки, фотографии паспортов и водительских прав, в том числе черно-белые.
Среди пестрых снимков резко выделялись белые листы бумаги, почти чистые, не считая номеров в правом верхнем углу каждого: от 1 до 26. На двух последних, под номерами 25 и 26, были имена, написанные крупными жирными буквами, каждое со знаком вопроса.
Выглядели они так: «Люсинда Юрсенар?» и «Трэвис Зелли?».
Длинный стол в центре зала, тот самый, с телефонами на одном краю, был завален фотографиями, папками, картами, справочниками; другой его край занимало устройство для чтения микрофиш. Там же лежала карта Сьюзен, приколотая к деревянной доске серебряными гвоздиками, между которыми была зигзагами натянута серебряная проволока, и выпиленный кусок рабочего стола из Малого книжного с фрагментом старинной карты таинственного сада, тоже прибитой и перечеркнутой серебряной проволокой.
Возле стола сидели и стояли семь человек. Почти все обернулись, когда в зал вошли Сьюзен и Мерлин.
Это оказались старые знакомые Сьюзен: праворукие Эванджелина и Вивьен; инспектор Грин, как обычно с каменным лицом и бесстрастным взглядом, в неизменной кожаной куртке; Уна, новая начальница леворуких, непривычная в сшитом на заказ темно-зеленом брючном костюме, который придавал ей сходство со старшим офицером полиции. Сребровласая тетушка Зои, равнорукий эксперт по реставрации произведений искусства, развернула свое инвалидное кресло и покатила к новоприбывшим. Кто-то взмахнул рукой (Вивьен), кто-то нахмурился (Уна), кто-то никак не отреагировал (Грин) или слегка склонил голову (Эванджелина).
И только шестой, праворукий книготорговец, которого Сьюзен не знала, продолжал говорить что-то в одну телефонную трубку, держа наготове вторую, а седьмой, тоже праворукий книготорговец и тоже незнакомый, даже не взглянул на вновь прибывших, сосредоточенно глядя в томик Николауса Певзнера «Здания Англии» и время от времени сравнивая то, что он видел в книге, с лежавшей перед ним топографической картой. Вокруг него на столе громоздились еще сорок пять томов Певзнера вперемежку с картографическими атласами.
– Мерлин! Сьюзен! Как приятно вас видеть! – приветствовала их Зои, подъезжая к ним.
Мерлин наклонился и чмокнул ее в щечку:
– Ты же была в Нью-Йорке на конференции. С тетей Хелен.
– Отвечу одним словом – «Конкорд»[9]. Было здорово, хотя и немного тесновато. Хелен осталась на конференции. Мы бросили монетку, и, как обычно, выиграла она.
– Добро пожаловать вам обоим, – сказала Эванджелина. – Спасибо, Сьюзен, что согласилась нам помочь. До твоей встречи с Сулис Минервой осталось полчаса, так что давай сразу к делу. Нам нужно знать то, что известно тебе, а тебе нужно знать, что уже выяснили мы. Как я понимаю, в дороге возникли проблемы. Мы слышали краткий отчет инспектора Торрант по рации. Мерлин, посвяти нас, пожалуйста, в детали.
Мерлин покосился на радистов и телефонистку.
– О, не обращай внимания, – беззаботно сказала Эванджелина. – Они даже не вспомнят, что здесь услышат.
