Сьюзен еще раз взглянула на тех, о ком шла речь, и только теперь заметила, как неестественно они двигаются. Они не отреагировали, когда вошла она с Мерлином, и вообще как будто не видели никого в комнате. Наверное, Эванджелина применила какое-то волшебство праворуких, чтобы заблокировать их память и заставить думать только о непосредственной задаче. Не в первый уже раз Сьюзен убедилась, какими безжалостными бывают книготорговцы, когда надо.
– Я не видел, как все началось. – Мерлин пододвинул стул Сьюзен и, усадив ее, сел сам. – Сидел в фургоне «лендровера». Сьюзен?
Подумав с минуту, Сьюзен описала начало нападения масонов. Грин стенографировала, остальные слушали. Когда Сьюзен замолчала, Мерлин добавил то, что она пропустила, в том числе о шипастой розе на фартуках масонов.
– Тайная ложа, – сказала Эванджелина. – Причем у нас ничего на них нет, что особенно тревожно. Торрант сообщила, что за тем домом у дороги они обнаружили четырехтонный грузовик, принадлежащий компании «Дженкинс и Ко. Изготовители памятников» из Чиппенхема. Примерно через час коллеги Торрант из полиции Уилтшира и наши люди, как леворукие, так и праворукие, проведут обыск в их мастерских и на складе.
– Кстати, о масонах. Меня беспокоит, что они сразу потребовали выдать им Сьюзен, – сказал Мерлин. – Вы не знаете зачем?
– Есть кое-какие подозрения, – ответила Эванджелина. – Но сначала надо рассказать вам, на каком этапе мы находимся. Вивьен, начинай.
Вивьен встала и подошла к стене с фотографиями. И хотя она переоделась – на ней были синие слаксы и белая рубашка, напоминавшие полицейскую форму, – но выглядела слегка уставшей, и Сьюзен подумала, что Вивьен, наверное, не спала всю ночь.
– Начать надо с того, что мы до сих пор не знаем, где были этот дом и сад, прежде чем их вынесли из времени. – Вивьен показала на продавца книг, который погрузился в Певзнера, не замечая ничего вокруг. – Кузен Клемент работает над этим. Он уверен, что здание, судя по стилю, было построено в конце восемнадцатого – начале девятнадцатого века, вероятно между тысяча семьсот девяностым и тысяча восемьсот двадцатым годом, и исчезло из этого мира ненамного позже, иначе он бы знал о его существовании. Это согласуется и с некоторыми другими данными. Если в нашем мире и сохранились какие-то документы, относящиеся к этому дому, то, когда мы найдем их, скорее всего, прочитаем о том, что дом вместе с садом стер с лица земли пожар, ураган или иная катастрофа. Однако на карте обнаружилась одна полезная подсказка, которую мы с Руби не заметили, а Клемент нашел и показал нам, – в правом нижнем углу намек на насыпь и фрагмент поперечной штриховки за ним – похоже на канал или его продолжение в частном владении.
Учитывая, что все постройки в саду выполнены из пурбекского мрамора, что очень необычно, мы сразу сосредоточились на острове Пурбек и Дорсете в целом. Фрагменты разбитого льва и гаргулий мы отправили в музей Седжвика в Оксфорде, чтобы выяснить, можно ли определить их источник. Вчера вечером мы получили предварительное заключение единственного геолога, который согласился консультировать ночью. Он считает, что это редкий серо-белый пурбекский мрамор очень высокого качества. Возможно, появится дополнительная информация. Так что, скорее всего, Дорсет, но пока никаких определенных зацепок касательно расположения дома и сада нет и личность скульптора не установлена. Тетя Зои, может, вы что-нибудь добавите?
– Добавлю, – сказала Зои. – Хотя это всего лишь мое предположение, ничего больше. Когда я увидела эти статуи, меня сразу поразило их уродство, особенно непропорциональность лап и тел. На первый взгляд кажется, что скульптор был неумелым. Однако тщательное изучение показывает, что несоразмерности всех статуй совершенно одинаковы. А это значит, что скульптор был не только умелым, но и преследовал какую-то цель. Возможно, он просто любил гротеск или по какой-то особой причине делал статуи с ошибками в анатомии. Я искала подобное в конце восемнадцатого – начале девятнадцатого века, но пока безуспешно. Однако это тоже ключ к нашей загадке. Как случилось, что имя скульптора, обладавшего таким мастерством, осталось неизвестным в истории искусства? Может быть, это была женщина? Я решила продолжить исследования в этом направлении, и сейчас пятеро наших сотрудников просматривают письма и периодические издания того времени в поисках любых упоминаний о таком скульпторе.
– По-моему, грифона, который напал на нас сегодня утром, сделал тот же человек, – заявила Сьюзен. – Пропорции странные, но техника отличная. Я подумала, что это мог быть тот скульптор, который сделал грифона для памятника Бевилу Гренвиллу. Хотя вряд ли, конечно.
– Нет, тот жил раньше, – ответила Зои. – Но ты молодец, что о нем подумала.
– А может, их сделал Древний владыка? – предположила Сьюзен.
– Маловероятно, – возразила Вивьен, а Зои, покачав головой, добавила:
