Мелкие капельки дождя повисли в его золотисто-соломенной шевелюре, придавая ему слегка растрепанный вид и делая его интересным до невозможности. Все, кто оказался в тот момент рядом, – и парни, и девушки, – невольно замедлили шаг, любуясь им, а он стряхнул с себя капли дождя, улыбнулся Сьюзен и взял ее за руку. Многие разочарованно отвели глаза.
– Ага, – ответила Сьюзен.
Она заметила устремленные на Мерлина любопытные взгляды и теперь гадала, когда однокурсники, студенты постарше и даже, может быть, преподаватели начнут расспрашивать о том, кто это встречал ее у школы. До сих пор она назначала Мерлину свидания в других местах.
Примерно в пятидесяти ярдах от ворот школы стоял кеб Одри. Мерлин повел Сьюзен к нему, и через пару шагов, уже на другой стороне улицы, их нагнал Диармунд. Мимо прополз фургон «СБЛ» с темными стеклами и встал неподалеку от кеба, а золотистый «форд-капри», который Сьюзен теперь узнала бы из тысячи, начал запрещенный разворот на улице с односторонним движением. Тут же возникла пробка, загудели автомобили, разозленные водители высовывались из окон и сыпали оскорблениями, пешеходы оборачивались и тоже кричали, услужливо тыча пальцами в дорожные знаки и пытаясь донести до бестолкового водителя, что здесь так делать нельзя. Тот, кажется, что-то понял и повернул «капри» в другую сторону, но из-за его неумелых маневров двигатель заглох, и автомобиль напрочь заблокировал улицу.
Задняя дверца кеба распахнулась. В салоне уже сидела Вивьен, Сьюзен нырнула внутрь, за ней Мерлин, а Диармунд опять куда-то подевался. Из-за моросящего дождя и ярких фар скопившихся на улице машин Сьюзен не разглядела, куда именно. Мерлин еще не успел толком сесть, а Одри уже рванула с места, делая вид, что страшно занята, – лондонские таксисты не любят брать пассажиров под дождем, – так что любой другой на месте Мерлина, наверное, проткнул бы себя зонтом от внезапного толчка, но он ухитрился закрыть его без потерь, хотя и рухнул на сиденье рядом со Сьюзен, как подкошенный. Видимо, так все и было задумано.
– Все в порядке? – спросила Вивьен с откидного сиденья напротив Сьюзен.
– В порядке, – ответил Мерлин. – Никаких признаков того, что кто-то или что-то проявляет интерес к Сьюзен. В смысле, неподобающий интерес в духе Древнего мира. Сьюзен, в твоей студии есть один парень, который, как мне кажется, не прочь познакомиться с тобой поближе. Он стоит через три мольберта от тебя, у него длинные волосы, собранные в хвостик, и он любит берлинскую лазурь. По-моему, он только ею и рисовал. И все время поглядывал в твою сторону.
– О, это Гриф, – сказала Сьюзен. – Он надеется, что я запорю картину. Он считает меня своей конкуренткой в борьбе за какую-то премию, которую будут вручать на следующий год. – Она нахмурилась и добавила: – Но как ты его увидел? Тебя же не было в студии.
– Я мастер перевоплощений, – заявил Мерлин. – И мастерица тоже, если на то пошло. А ты так сосредоточенно работала, что вряд ли заметила бы меня, вылей я кувшин ледяной воды тебе на голову. Так вот, этот Гриф…
– Забудь о нем! – нетерпеливо бросила уставшая и голодная Сьюзен. – Раз Древний мир мной не интересуется, может, снимете эту дурацкую защиту?
– Только после зимнего солнцестояния, – сказал Мерлин. – Хотя это, возможно, значит, что все Древние владыки откликнулись на нашу просьбу и согласились не пускать Гвайра в Лондон.
Вивьен кашлянула:
– Гм… За одним небольшим исключением.
– Что?! – хором воскликнули Мерлин и Сьюзен, а Мерлин возмущенно затараторил: – Почему меня не поставили в известность? Ты же знаешь, как важно…
– Я говорю тебе об этом сейчас, так как мне самой только что сообщили, – терпеливо объяснила Вивьен. – На соглашение с нами пошли все крупные Владыки, кроме одного. Великого Пожара. Этому Древнему всегда сложно отправить сообщение, и ответа от его посла или представителя тоже всегда приходится ждать долго, так что Тео, праворукий книготорговец, который ведет с ними переговоры, решил, что это его обычная волокита. И вот теперь выяснилось, что Великий Пожар не согласен блокировать Гвайра, пока его представитель не встретится со Сьюзен.
– Ненавижу этого мелкого ублюдка! – бросила через плечо Одри.
– Какого? – озадаченно спросила Сьюзен.
– Посланника Великого Пожара, или камердинера, или как там его еще. Золотой Мальчик на Пай-Корнер в Смитфилде, – ответила Одри, сворачивая направо и умело втискивая свой кеб в крохотный просвет в потоке машин, направлявшихся по Тоттенхэм-Корт-роуд на север. – Мерзостный херувим, которого поставили обозначать границы Великого пожара тысяча шестьсот шестьдесят шестого года. Но он чертов пироман, и я готова поспорить, что он не передает сообщения Великому Пожару должным образом.
– Что еще за Великий Пожар? – спросила Сьюзен. – Я помню, о ком ты мне говорил и от кого мне надо держаться подальше. Зверь из Кэмдена, Тот, Что Под Тауэром, и Лондонский Камень. Если подумать, последний вряд ли может быть логичным союзником Гвайра… Или может?
