– А тетушки праворукие или леворукие? – шепнула Сьюзен на ухо Мерлину, надеясь, что голоса женщин и рев старинного двигателя помешают им услышать ее вопрос или хотя бы позволят сделать вид, что они ничего не слышали. Поскольку все три были в тяжелых кожаных перчатках соответствующей эпохи, она не могла сказать, к какой ветви клана принадлежат женщины.
– Друэта – равнорукая. Обычно она отвечает за нашу библиотеку в туннеле Кроули в Эдинбурге, но сегодня прилетела сюда, – прошептал Мерлин в ответ. – Керидвен и Патриция – праворукие. Приехали из Торн-Хауса.
– Когда ты говоришь «прилетела», ты имеешь в виду самолет? – спросила Сьюзен.
Круглые глаза Друэты, свирепые, как у хищной птицы, вызвали у Сьюзен подозрение, что она может летать и сама.
Мерлин нахмурился:
– «Бритиш каледониан» в Гатвик. Или тебя интересует, сама ли она вела самолет?
– Нет, – пожалев о своей шутке, ответила Сьюзен.
– Многие из нас пилоты, – серьезно сказал Мерлин. – Особенно леворукие.
– Внимание, я получила сигнал, – внезапно сказала Друэта, переходя с разговорного тона на рабочий. – Грин сообщила с начала Гилтспур-стрит, что полиция под ее руководством перекрыла шоссе к югу от Кок-лейн, а ее сотрудники на северном конце улицы открыли ворота, обычно закрытые для въезда автотранспорта с большой кольцевой развязки в Смитфилде, и готовы закрыть их снова, как только через них проследует прибор.
Трогаясь с места, «бедфорд-хэви» произвел еще больше шума, а скрежет коробки передач под рукой Друэты привлек внимание ее спутниц на переднем сиденье, которые с умилением заговорили о том, сколько мастерства и водительской сноровки требовалось для управления этим устройством, и с сожалением – об общей неприхотливости современных автомобилей с синхронизаторами и другими подобными устройствами, созданными для того, чтобы расслабить водителя.
К счастью, впереди не было пробок – спасибо отвлекающим маневрам Грин, – и только сотрудники станции скорой помощи, кучковавшиеся перед зданием кто с чашкой чая, а кто с сигаретой, видели допотопную пожарную машину, которая с ревом пронеслась мимо них и, воняя выхлопными газами, покатила вниз по Гилтспур-стрит.
– Итак, Сьюзен, запомни: владения Золотого Мальчика совсем небольшие, его власть распространяется всего на пятьдесят-шестьдесят ярдов от статуи, которая и является его локусом, – сказала Вивьен. – Это херувим, он сидит в нише на углу здания на Кок-лейн… Да, Диармунд, мы знаем, что эта улица получила свое название от борделей, которых когда-то там было полно.
– Я не знала, – сказала Сьюзен. – Это что, правда?
– Да, – ответила Вивьен. – Так вот, статуя находится в нише на углу Кок-лейн и Гилтспур-стрит, на уровне человеческого роста. В этот раз мы не даем тебе никаких гарантий безопасности, поскольку их никогда не дает сам Мальчик, ведь пожар – дело непредсказуемое. Откуда-нибудь всегда может вылететь горящий уголек или хотя бы непогашенный окурок, и, если кто-нибудь пострадает от подобной случайности, Мальчик не хочет прослыть лжецом. А потому, если что-то вдруг пойдет наперекосяк, со всех ног беги из этого уголка Второй мировой на север по Гилтспур-стрит. Там тебя будут ждать Грин и наши люди.
– Я буду рядом, – сказал Мерлин. – А Вивьен и Диармунд помогут тетушкам.
– Будет много дыма, шума и огня. В общем, довольно страшно, – крикнула спереди тетушка Друэта. – Все, что связано с пожаром, мы берем на себя, а вы оставайтесь возле прибора и, что бы ни случилось, не заходите в дом. Ясно?
С заднего сиденья грянуло дружное «да».
Было уже совсем поздно – или еще совсем рано, – когда вахтер больницы Сент-Бартс вышел на улицу, чтобы спокойно покурить. Встав под арочным переходом больницы, он набил трубку табаком и только чиркнул спичкой, как из-за угла вдруг вылетел «бедфорд» и понесся прямо на него. От неожиданности вахтер выронил и спичку, и трубку и остолбенел. Ему было много лет, и он еще помнил Вторую мировую.
– Мальчик проснулся, – сказала Друэта. – Звони.
Керидвен протянула руку и стала энергично дергать за ручку, отчего над кабиной запрыгал и зазвенел колокольчик. Пронзительное «динь-динь-динь» пробилось даже сквозь рев двигателя. Друэта повернула руль вправо и тут же нажала на тормоза. Те завизжали так, что у всех, кто сидел внутри, возникло плохое предчувствие: они не остановятся. Но чудо все же произошло, и аппарат встал как вкопанный прямо на углу улицы. Там, в стенной нише, сидел каменный Золотой Мальчик и смотрел на них сверху вниз. Друэта поставила машину на ручной тормоз, а двигатель перевела в нейтральное положение.
– Команда, всем к насосу, сливать шланг! – рявкнула она, распахивая дверь и выпрыгивая наружу. Все последовали ее примеру.
