Любопытно, что, хотя миссис Макнил пекла каждый день, когда бы ни заходили старшие книготорговцы, для них неизменно находился только овсяный пирог с медом. Лимонный пирог с алкоголем появился еще раз, но только «для трудящихся». Миссис Макнил ошарашила этим социалистическим решением небольшую группу гостей, которую угостила своим заветным пирогом однажды вечером под короткую, но пламенную речь о том, что в подрыве универмага «Хэрродс» боевиками ИРА в субботу в конечном счете виновна миссис Тэтчер. Однако миссис Макнил замолчала, когда инспектор Грин тихо сказала, что при взрыве погиб ее друг. Пирог съели в тишине, а Сьюзен размышляла о том, что все ужасы человеческого мира продолжаются, хотя и далеко от нее, пока она сидит в безопасном доме и ждет окончания зимнего солнцеворота. Но что будет потом? Потом будет Новый год, ее отец проснется и, так или иначе, решит ее судьбу. Неужели у нее когда-нибудь будет один мир, о котором стоит заботиться, один мир, в котором она будет жить? Неужели это случится?
Но долго думать об этом ей было некогда. В «Дважды коронованном лебеде» всегда было полно работы, особенно по вторникам. Сьюзен уже собирала со столов стаканы, а мистер Пол объявил конец рабочего дня, когда в комнату вошли двое мужчин в плащах, с которых стекали капли дождя. Сьюзен сразу узнала в них полицейских, и не только по их коротким стрижкам, но и по дешевым костюмам и по тому, как они шли, покачивая плечами, словно раздвигали ими невидимую толпу. Один, лет сорока, краснощекий, с холодным взглядом, – к такому не подойдешь спросить дорогу; второй молодой, глаза бегают, хотя он и притворяется, что это не так; оба чем-то похожи. Старший держал в руке фотографию размером как на паспорт. Он показал ее Сьюзен, и она увидела на ней себя.
– Это вы, милочка? – спросил он. – Мисс Сьюзен Аркшо?
– Смотря кто спрашивает, – ответила Сьюзен.
Она поставила на стол стаканы, которые держала в руках, и глянула на Диармунда. Тот отложил газету и встал из-за стойки. Сержант Хисс уже был у дверей и выглядывал наружу. Сьюзен знала, что Мерлин где-то рядом: он всегда приезжал с группой сопровождения за полчаса до закрытия.
– Полиция, – произнес старший и сунул ей под нос удостоверение, которое захлопнул так быстро, что она ничего не увидела. – Вам нужно пройти с нами, пожалуйста.
– Что такое? – спросил мистер Пол, выскакивая из-за стойки так прытко, что те, кто видел этот номер впервые, нередко удивлялись, и было чему: при его габаритах – восемнадцать стоунов веса при росте шесть футов и шесть дюймов – он напоминал линкор, внезапно обретший маневренность катера.
Молодой полицейский невольно попятился, но старший стоял как скала.
– Нам нужна помощь мисс Аркшо в серьезном расследовании, – непринужденно сказал он.
– Все в порядке, мистер Пол, – произнесла Сьюзен; Хисс кивнул ей за спиной полицейских и выскользнул наружу. – Я пойду с ними. Уборки уже немного осталось. Вы не против?
– Нет, конечно, – с подозрением ответил мистер Пол и спросил у полицейских: – Из какого вы участка? Я вас не знаю.
– Детектив-сержант Прайс и констебль Дагган из Центрального Вест-Энда, – представился старший. – Идемте, мисс Аркшо.
– Хорошо. – Сьюзен шагнула к двери, но ее опередил Диармунд: он распахнул перед ней дверь, пропуская ее вперед.
– Только после тебя и твоих кавалеров, красотка, – произнес он заплетающимся языком с неожиданно густым ирландским акцентом.
Сьюзен шагнула на тротуар. От моросящего дождя и зимней промозглости ее пробрала дрожь. Пальто она оставила в пабе, считая, что скоро вернется и никуда не пойдет с этими двумя, даже если они и впрямь полицейские.
– Вон к тому синему «воксхоллу», прошу вас, мисс. – Констебль указал на машину, четвертую от двери паба.
Сьюзен пошла было к ней, но обернулась, услышав какую-то возню у себя за спиной.
Сержант уже лежал на тротуаре, прижатый к нему коленом Диармунда. Леворукий книготорговец заламывал поверженному полицейскому руку назад, чтобы застегнуть наручники, причем без видимых усилий, что просто ошарашило лежащего – тот явно считал себя сильным мужчиной. Констебль стоял на коленях, наручники на нем застегивал Хисс.
Из гоночного зеленого «даймлера дабл-сикс» британской сборки, стоявшего прямо перед пабом в зоне, запрещенной для парковки, вышел Мерлин. На ходу он натягивал на себя жилет дорожной полиции, ярко-синий с белым в свете уличных фонарей. Еще одна леворукая в таком же жилете, как у него, и флуоресцентном хиджабе поднялась с пассажирского сиденья и встала на повороте, контролируя подход к пабу. Вокруг уже собирались зеваки. Мерлин махнул им рукой и весело крикнул:
– Полицейская операция! Ничего серьезного. Проходите, пожалуйста, не задерживайтесь. – Он повернулся и подошел к двум пленникам. – Хисс, хотите оказать им честь? – (Хисс мотнул головой.) – Как хотите. – Мерлин раскрыл свое удостоверение и склонился над пленниками, по очереди поднеся документ к лицам обоих. – Я офицер МИ-пять, и я арестовываю вас по подозрению в попытке воспрепятствовать отправлению правосудия и государственной измене…
