— Почти готов, — отозвался Дитс, думая над тем, пойдет ли он на похороны, или, вернее, разрешат ли ему пойти. Он тщательно работал над гробом. Одна из прачек принесла старое стеганое одеяло, чтобы застелить его.
Дитс особо позаботился о том, чтобы одеяло было уложено ровно. Он знал, что души самоубийц беспокойны. Они чаще, чем другие, покидали могилы и становились привидениями, преследуя тех, кто обидел их при жизни. Он знал, что не обижал Длинного Билла. Он помогал ему делать многие работы по дому. Но об этом можно забыть, если он сейчас сделает ему неудобный гроб, гроб, в котором его душа не будет находить покоя. Мистер Билл, как Дитс всегда его называл, был бродягой большую часть своей жизни. Было бы скверно, если бы его душа продолжала бродить из-за отсутствия удобного места для отдыха.
— Я думаю, нам надо засмолить этот гроб, — сказал Айки Риппл, высказав свое первое суждение по этому вопросу.
Гроб стоял на двух козлах. Он наклонился и заглянул под него, и это заставило его страдать от ревматизма. Гроб от хорошего смоления только улучшился бы, на его взгляд.
— Я сомневаюсь, что у нас есть чем засмолить его, — сказал Колл.
— Защиты от червей или личинок не будет никакой, если мы не засмолим его, — настаивал Айки.
— Ну, магазин закрыт, я не знаю, где мы можем раздобыть хоть немного смолы, — сказал Колл.
Магазин Форсайта все еще не работал, и все в городе постоянно нуждались в какой-нибудь мелочи, которую негде было взять.
— Билли Коулмэн был прекрасным парнем, — продолжал Айки. — Он заслуживает больше, чем кишеть червями, не успев оказаться в могиле. У проклятого Техаса где-нибудь должно быть немного смолы.
При упоминании червей в такой торжественный момент всех затошнило, даже Колла, поскольку все видели ужасное гниение, которое начиналось, когда черви кишели в олене или корове. Мысль, что такое может произойти с Длинным Биллом Коулмэном, товарищем, который был с ними еще вчера, вызвала всеобщее недовольство.
— Заткнись о червях и личинках, Айки, — сказал Огастес. — Длинный Билл достоин взойти на небеса, как играющий на арфе, так и кишащий червями.
Айки Риппл посчитал замечание глупым, а, помимо всего, оно было сделано в недружелюбном тоне, и этот тон допустил такой неопытный молодой человек, как Гас Маккрей. Айки было за семьдесят, и он считал любого, кому под пятьдесят, неоперившимся птенцом, в лучшем случае.
— Я не знаю, что происходит на небесах, но я точно знаю, что происходит, когда ты зарываешь не просмоленный гроб в землю, — заявил Айки. — Черви и личинки, вот что.
Дитс только что закончил крышку гроба, которая плотно прилегала.
— Айки, прекрати тошнить, — сказал Гас. — Многие наши прекрасные рейнджеры были похоронены вообще без какого-либо гроба.
— Доски тонкие. Я думаю, что черви довольно скоро заползут, даже если ты действительно законопатишь его, — заметил Стоув Джонс.
— Черви и хищники. Голодный хищник выкопает гроб, если его не закопать поглубже, — добавил Ли Хитч.
— Вы все угрюмые и богом проклятые, — вскипел Огастес. — Я вам говорю, давайте похороним Билли Коулмэна, а после этого пойдем и основательно напьемся, помянув его.
Он слез с фургона и направился к дому Коулмэна.
— Я полагаю, что мы обойдемся без смоления, — сказал Колл. — Просто погрузите гроб в фургон и привезите его. Думаю, что надо закончить похороны.
Затем он последовал за медленно идущим Гасом. Впереди, вокруг заднего крыльца дома Коулмэна стояла группа женщин. Колл глазами поискал Мэгги, но она не сразу попалась ему на глаза.
Когда он увидел ее, она не стояла с женщинами у крыльца — ведь они были добропорядочными женщинами.
Мэгги сидела в одиночестве на ступеньках, ведущих в ее комнату. Она закрыла лицо руками, и ее плечи дрожали.
— Мэг расстроена, — сказал Гас. — Я думаю, что одна из этих старых церковных клуш прогнала ее прочь с похорон.
— Наверное, — ответил Колл. — Мэгги близка к Перл. Она рассказала, как извлекала из нее стрелы после набега. Доктор тогда был занят более серьезными ранениями.
Когда Колл подошел и спросил Мэгги, была ли одна из дам груба с ней, Мэгги покачала головой. Она смотрела на него, ее лицо было влажным от слез.
— Это настолько тяжело, Вудро, — сказала она. — Это настолько тяжело.
— Да, но есть, также, и лучшие времена, — ответил Колл неловко. Он тут же почувствовал, что сказал что-то не то.
Он никогда не мог найти правильные слова, когда Мэгги плакала. Его замечание было достаточно верным — лучшие времена бывали, но день смерти Длинного Билла не был одним из них.
Не для меня, хотела сказать Мэгги, когда он упомянул лучшие времена. Она хотела находиться рядом с Перл Коулмэн, но не могла из-за своего общественного положения.
Это было тяжело, очень нелегко, но не было никакого смысла пытаться заставить Вудро понять, как тяжело это было для нее.
— По крайней мере, сегодня солнечно, — сказал Колл. — Билл повесился в очень приятный день.
Это были также неуместные слова, хотя и верные: день был блестящим.
