– Перестань, – вроде бы поморщился Блестящий Макс. Но Гека мог поклясться: великолепная защита ему нравится.
– Можете вообще не приходить. Мы вдвоём всё прекрасно сделаем. – От резкого тона Линда перешла к мягкому. Но он звучал особенно категорично.
– Ну чего заводишься? – Ник чуть прощения не просил у этой парочки. – Всем посмеяться охота.
Они что-то ещё шумели. Делали вид, что им действительно легко и весело. И только один человек, которого по-настоящему касалось это дело, статья двадцать точка один Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях, сидел тихонько в углу и добродушно улыбался. Нет, Мишаня – тупица, каких поискать. Он даже не попробовал увернуться.
К девяти вечера они стекались к «Театральной». Никто не знал, почему остановка носила такое название. Театр находился бог знает где, в центре города. Впрочем, спектакль в этот вечер им был обеспечен. Их меткий стрелок, классный Робин Гуд, притопал один из первых в своих огромных кроссовках. На его широком рыжем лице, как всегда, играло солнце безмятежности. Дэн выскочил из такси: наушники в ушах, в зубах – сигарета. Из-за угла вынырнул Князь Егор (Гека продолжал называть его так про себя, надеясь, что и другим передастся).
– Ты ж говорил, что не придёшь? – раскрыл глаза Ник.
– Я говорил, что мы делаем что-то не так, – поправил его Егор.
Зато Водкин не явился. Написал «ВКонтакте»: «Как с дуба отцов брат свалился. Мб вырвусь».
– Вот эти старики! – почесал затылок простоватый Мишаня.
– Ага, – кивнул Гека. – Насочиняли всякие статьи.
Воспользовавшись моментом, Ник объявил:
– Зоеньки тоже не будет. Простуда. Я вместо неё указатели расставлю.
На высоченных шпильках прицокала Смирнова. Дорогие джинсы обтягивали её стройные ноги, как вторая кожа. Светло-русые волосы нежно ложились на мех, обрамляющий капюшон. Ярко накрашенное лицо разрумянилось. Она была хороша. Очень хороша. И сама понимала это. Крутилась на своих высоченных шпильках под перекрёстными взглядами парней, как на танцплощадке. Даже Линда посерьёзнела и крепко взяла за руку Макса. И тогда Смирнова вцепилась в Мишаню. Ну, правильно. Ведь он – герой дня. Вернее – калиф на час. Но дурачок проглотил наживку. Расцвёл не хуже Смирновой. Кажется, даже дышать через раз стал, а то вдруг такая красотка отпочкуется.
Макс оглядел своих вассалов:
– Ну, кажется, все. Погнали?
Они шли на своё малюсенькое преступление, как на весёлый пикник. И Гека не парился. В конце концов, булыжник оттопыривает не его карман. Он тут вообще человек как бы посторонний. И это все понимают.
– Мальчики, а Паше про окно рассказывать будем? – послала Смирнова вопрос в красивую спину Макса.
– Не нужно, – отозвалась спина. – У него – бумажки. У нас – живое дело.
– Он у нас, может, классным теперь будет, – мечтательно протянула Смирнова.
– Вряд ли, – усомнился Егор.
– А вот посмотрите.
Кажется, пришли. Они остановились у девятиэтажки, доверчиво глядящей на них множеством ясных глаз.
– Ну? Которое? – мирным голосом пробасил Мишаня.
– На третьем этаже. Где шторка английская, – вытянул палец Ник.
– Это с балконом рядом?
– Ну ты что? Ладно. Давай иначе. Видишь, где пчела-термометр?
– Так это второй. Переехала, что ли?
– Ага. Только что! С вещами в трубу вылетела! – всунулся Дэн.
– Не мешай! Пчелу видишь?
– Пчелу вижу.
– Окно Мымры строго над ней. Высоко?
– Ничего. Я ловкий. – Мишаня повернул своё рыжее добродушное лицо к Смирновой и полез в карман за булыжником.
– Нет. Нет. Начинать дело без приветствия некрасиво. Дамы и джентльмены! – Ник встал перед одноклассниками и, как дирижёр, поднял руки. – Небольшой кошачий концерт. Исполняется сводным хором учеников десятого «Б» класса разнесчастной школюги. В честь любимой учительницы литературы Мымры Владимировны Павловой. Начнём.
Ник сделал красивый жест рукой, и они дружно завопили:
– Мымра! Мымра! Мымра!
Какое-то движение дрогнуло за английскими шторами. Высоковато. Но, если истошно призывают именно тебя, причём таким непотребным образом, не услышать нельзя. Во всяком случае, Гека на это очень надеялся. Они все на это надеялись. Вошли во вкус и совсем не ожидали раздавшегося рядом кряхтения:
– Совсем распустились.
Это был очень смелый человек. Гека никогда бы не решился останавливать на улице молодую весёлую свору. Оглянулся. Ну конечно. Убогий старикашка. Только такие ещё и осмеливались подавать голос. Мозги-то совсем ссохлись.
Все замолчали. В наступившей тишине нехорошо прозвучал голос Дэна:
– А ну топай отсюда, дядя. Пока цел.
А Мишаня демонстративно подбросил на ладони булыжничек. Дядя мгновенно утратил резвость речи. Юзом скользнул к подъезду. И оттуда, уже открывая дверь, бросил на их компанию какой-то очень внимательный, прямо-таки фотографический взгляд.
– Топай, топай! – проревел Дэн и сам ногами затопал.
И все затопали, заулюлюкали.
