Обыкновенные люди, можетъ-быть, колебались бы оставить свои собственныя занятія для нуждъ совершенно незнакомаго имъ человка. Истинный же христіанинъ никогда не колеблется предъ возможностью сдлать добро, и потому мистеръ Годфрей немедленно отправился въ назначенный домъ въ Нортумберландскую улицу. Человкъ очень почтенной наружности, но нсколько тучной корпуленціи, отворилъ дверь, и услыхавъ имя мистера Годфрея, немедленно повелъ его въ пустую комнату, находившуюся въ задней части бельэтажа. Войдя въ гостиную, мистеръ Годфрей замтилъ дв необыкновенныя вещи: слабый, смшанный запахъ мускуса и камфары и раскрытую на стол старинную восточную рукопись, разукрашенную индйскими фигурами и девизами. Занявшись разсматриваніемъ рукописи, мистеръ Годфрей сталъ спиной къ запертымъ створчатымъ дверямъ, которыя сообщались съ передними комнатами дома, какъ вдругъ, не слыхавъ на малйшаго шуму, который бы могъ предостеречь его отъ опасности, онъ почувствовалъ, что сзади хватаютъ его за шею. Едва усплъ онъ замтить темнобурый цвтъ схватившей его руки, какъ уже глаза его была завязаны, ротъ зажатъ и, безпомощный, онъ поваленъ былъ (какъ ему показалось) двумя человками на полъ. Третій же между тмъ принялся шарить въ его карманахъ и, — если леди позволительно такъ выразиться, безъ церемоніи раздлъ его и обыскалъ съ ногъ до головы. Желала бы очень оказать нсколько похвальныхъ словъ по поводу той благоговйной надежды на Промыслъ, которая одна лишь поддержала мистера Годфрея въ его тяжеломъ испытаніи. Но видъ и положеніе, въ которомъ находился мой несравненный другъ въ самую критическую минуту злодянія (какъ описано выше), едвали составляютъ предметъ приличный для обсужденія женщины. Пройдемъ же лучше молчаніемъ эти немногія послдующія минуты и станемъ продолжать разказъ о мистер Годфре съ того времени, когда окончился гнусный обыскъ его. Незримые для мистера Годфрея негодяи въ безмолвіи свершали свой злодйскій поступокъ, и только окончивъ его, обмнялась между собой нсколькими словами. Языкъ, которымъ они говорили, былъ непонятенъ для мистера Годфрея, но въ интонаціи ихъ голоса слишкомъ ясно слышались злоба ихъ и негодованіе. Его внезапно приподняли съ полу, посадили на стулъ и связали по рукамъ и по ногамъ. Чрезъ минуту посл того онъ почувствовалъ струю свжаго воздуха, долетавшаго до него чрезъ открытую дверь; прислушался, и убдился, что никого нтъ въ комнат.
Нсколько времени спустя онъ услышалъ внизу шорохъ, похожій на шуршанье женскаго платья; шорохъ этотъ приближался по лстниц, наконецъ смолкъ, и женскіе крики огласили преступную атмосферу.
— Что тамъ случилось? послышался снизу и мужской голосъ, а вслдъ за тмъ мужскіе шаги раздалась на лстниц. Тутъ почувствовалъ мистеръ Годфрей, что милосердые пальцы принялись развязывать его повязку…. Въ изумленіи взглянулъ онъ на стоявшихъ предъ нимъ двухъ незнакомыхъ ему мущину и даму и чуть слышно прошепталъ: «что все это значитъ, что со мной сдлали?» Почтенные незнакомцы въ свою очередь смотрла на него съ удивленіемъ и отвчали: «мы то же самое хотли спросить у
Изъ разказовъ хозяина и хозяйки дома (людей вполн уважаемыхъ въ своемъ сосдств) оказалось, что комнаты перваго и втораго этажа на извстную недлю наняты была наканун одномъ джентльменомъ весьма почтенной наружности, тмъ самымъ, который, какъ сказано выше, отворилъ дверь мистеру Годфрею. Заплативъ впередъ за недлю постоя, и за вс недльныя издержки, джентльменъ объявилъ, что помщеніе это нанято имъ для трехъ знатныхъ друзей его, въ первый разъ пріхавшихъ съ Востока въ Англію. Рано поутру того дня, въ который свершалось злодяніе, двое изъ этихъ чужестранцевъ, сопровождаемые своимъ почтеннымъ англійскимъ другомъ, заняли свою квартиру. Въ самомъ непродолжительномъ времени къ нимъ долженъ былъ присоединиться, и третій квартирантъ; но принадлежащій имъ багажъ (весьма объемистый по ихъ словамъ) долженъ былъ прибыть посл осмотра въ таможн, то-есть не ране какъ вечеромъ. минутъ за десять до прізда мистера Годфрея прибылъ и третій чужестранецъ. До сихъ поръ внизу не произошло ничего достойнаго вниманія хозяина и хозяйки дома, и только пять минутъ тому назадъ она увидала трехъ иностранцевъ, которые, въ сопровожденіи своего почтеннаго англійскаго друга, вышли вс вмст изъ дому и преспокойно направилась къ набережной. Вспомнивъ, что у нихъ былъ поститель, котораго теперь не видно было между ними, хозяйка подивилась, зачмъ джентльмена оставили одного на верху. Посовтовавшись съ своимъ супругомъ, она сочла благоразумнымъ удостовриться своими глазами, не случалось ли чего недобраго. Я уже пробовала передавать читателю о результат ея ршенія идти на верхъ, на чемъ и оканчиваются показанія хозяина и хозяйки дома.
