Лунный камень полностью

— Извстною? повторила моя тетушка. — Что вы хотите этимъ сказать? Извстною чрезъ мистера Локера! Извстною чрезъ моего племянника?

Между тмъ какъ она произносила эта слова, Провидніе послало намъ свою помощь: дверь отворилась, и слуга возвстилъ пріздъ мистера Годфрея Абльвайта.

Мистеръ Годфрей — безукоризненный во всхъ своихъ поступкахъ — въ самое время появился на порог гостиной. Онъ не такъ поспшно взошелъ за слугой, чтобы смутить насъ своимъ неожиданнымъ появленіемъ; а съ другой стороны не настолько и медлилъ, чтобы поставить насъ въ неловкое положеніе, заставляя ожидать себя у раскрытой двери. Истинный христіанинъ виденъ былъ въ полнот его по повседевной жизни. Да, дорогой мистеръ Годфрей былъ всегда вренъ самому себ.

— Доложите миссъ Вериндеръ, сказала тетушка, обращаясь къ слуг,- что пріхалъ мистеръ Абльвайтъ.

Мы об освдомились о его здоровь и разомъ принялись разспрашивать его, оправился ли онъ посл приключенія прошлой велла. Съ свойственнымъ ему удивительнымъ тактомъ, онъ сумлъ въ одно и то же время отвтить намъ обимъ вмст: леди Вериндеръ получала его словесный отвтъ; мн же досталась на долю его очаровательная улыбка.

— Что сдлалъ я, воскликнулъ онъ съ глубокимъ чувствомъ, — чтобы заслужить ваше участіе? Дорогая тетушка! дорогая миссъ Клакъ! Меня просто приняли за какого-то другаго человка и ничего боле какъ завязали мн глаза, зажали ротъ и плашмя бросили меня на весьма тонкій коврикъ, разостланный на очень жесткомъ полу. Подумайте же однако, насколько положеніе мое могло бы быть хуже! Меня могли бы убить; меня могли бы обокрасть. Въ сущности, что же я потерялъ? Я на время лишенъ былъ силы своихъ мускуловъ, которую законъ не признаетъ за собственность; слдовательно, въ буквальномъ смысл слова, я ничего не потерялъ. Еслибы мн предоставила свободу дйствій, то я, конечно, умолчалъ бы о своемъ приключеніи — такъ какъ я избгаю вообще шума и огласки. Но мистеръ Локеръ опубликовалъ нанесенное ему оскорбленіе, вслдствіе чего и мое приключеніе сдлалось извстнымъ. Я до тхъ поръ не перестану служить темой для газетныхъ статей, пока предметъ этотъ не прискучитъ благосклонной публик. признаться сказать, мн самому ужасно надола эта исторія! Очень бы желалъ, чтобъ она поскоре надола и благосклонной публик! А какъ поживаетъ дорогая Рахиль? Все еще наслаждается лондонскими увеселеніями? Весьма радъ за нее. Взываю теперь къ вашей снисходительности, массъ Клакъ. Мн весьма грустно, что я вынужденъ былъ на такой долгій срокъ покинуть дла комитета и моихъ дорогахъ благотворительныхъ дамъ. Надюсь однако, что не дале какъ на будущей недл я найду возможность постить Общество Дтской Одежды. Успшно ли шли дла на вчерашнемъ митинг? Какія надежды высказалъ совтъ относительно будущаго? Великъ ли сдланный вами запасъ брюкъ?

Божественная прелесть его улыбки длала извиненіе его неотразимымъ. Неподражаемая пріятность его звучнаго густаго баса придавала особенный интересъ занимательному длу, о которомъ онъ разспрашивалъ меня. Дйствительно, мы сдлали слишкомъ большой запасъ брюкъ, мы просто была завалены ими, а я собралась-было разказать ему обо всемъ этомъ, какъ вдругъ дверь снова отворилась, а въ комнату проникъ элементъ пустоты и суетности, изображаемый личностью миссъ Вериндеръ.

Неприличною, размашистою походкой подошла она къ дорогому мистеру Годфрею, между тмъ какъ волосы ея были въ крайнемъ безпорядк, а лицо, какъ я сказала бы, непристойно пылало.

— Весьма рада, что вижу васъ, Годфрей, сказала она, обращаясь къ нему (стыдно и больно прибавить), съ развязностью молодаго человка, говорящаго съ своимъ товарищемъ. — Какъ жаль, что вы не провезли съ собой мистера Локера. Вы и онъ, пока еще длится это возбужденное состояніе общества, самые интересныя личности въ цломъ Лондон. Говорить такъ, можетъ-быть, неприлично, предосудительно; благородная миссъ Клакъ должна содрогнуться отъ моихъ словъ. Но нужды нтъ. Разкажите-ка мн сами исторію вашихъ приключеній въ Нортумберландской улиц. Я знаю, газеты говорятъ о нихъ неполно.

Грустно сказать, что самъ дорогой мистеръ Годфрей не можетъ отршиться отъ грховной природы, наслдованной нами отъ Адама; какъ ни малозначительна степень его грховности, но увы! и онъ также зараженъ ею. Сознаюсь, что мн прискорбно было видть, какъ онъ взялъ руку Рахили и нжно прижалъ ее къ лвой сторон своего жилета. Это было явное поощреніе ея безцеремоннаго разговора и дерзкаго намека на меня.

— Дорогая Рахиль, сказалъ онъ тмъ же нжнымъ голосомъ, который проникалъ мн въ самую душу во время бесды его со мной про наши планы и брюки, — газеты разказали уже все въ подробности и, конечно, сдлали это лучше меня.

— Годфрей думаетъ, что мы придаемъ слишкомъ большое значеніе этому длу, замтила тетушка. — Онъ сейчасъ только уврялъ насъ, что объ этомъ вовсе не стоитъ и говорить.

— Почему такъ? спросила Рахиль.