— Я гонялъ шары, оказалъ онъ:- и старался выгнать изъ головы это проклятое дло съ алмазомъ. Случайно подвидъ голову, и вдругъ вижу около себя Розанну Сперманъ, точно привидніе! Подкрадываться такимъ образомъ до того странно съ ея стороны, что я сначала совсмъ растерялся. Но видя въ лиц ея страшное безпокойство, спросилъ, не нужно ли ей что-нибудь сказать мн. Она отвтила: «да, если осмлюсь». Зная, какое на ней подозрніе, я только одинъ смыслъ и могъ дать подобнымъ рчамъ. Сознаюсь, что мн стало неловко. Я вовсе не желалъ вызывать ее на сознаніе. Въ то же время, при теперешнихъ затрудненіяхъ вашихъ было бы непростительно отказаться ее выслушать, если она точно желала высказаться. Пренеловкое было это положеніе, и, могу сказать, вышелъ я изъ него еще хуже. «Я, — говорю, — не совсмъ понялъ васъ. Не могу ли я чмъ-нибудь служить вамъ?» Замтьте, Бетереджъ, я не грубо вдь это сказалъ! Бдняжка не можетъ помириться съ тмъ, что дурна собой, я тутъ же это почувствовалъ. Я все еще держалъ въ рукахъ кій и продолжилъ гонять шары, чтобы скрыть неловкость положенія. Но оказалось, что отъ этого дло вышло еще хуже. Кажется, я вовсе безъ намренія огорчилъ ее. Она вдругъ повернулась и пошла отъ меня. «На шары глядитъ, послышалось мн:- на что угодно, лишь бы не на
Тутъ онъ умолкъ, и снова подойдя къ бильярду, опять принялся гонять шары.
Посл всего происшедшаго между мной и приставомъ, я не хуже самого мистера Франклина зналъ, что именно онъ не договаривалъ.
Теперь ужь ничто не могло отклонить отъ миссъ Рахили позорнаго подозрнія, тяготвшаго надъ ней въ ум пристава Коффа. Вопросъ былъ ужь не въ томъ, чтобъ успокоить нервное раздраженіе молодой леди, а въ томъ, чтобы доказать ея невинность. Еслибы Розанна ничмъ не компрометтировала себя, то надежда, въ которой сознался мистеръ Франклинъ, по совсти была бы довольно жестока по отношенію къ ней. Но дло было не такъ. Она притворялась больною и тайно была въ Фризингалл; не спала всю ночь, что-то работая или портя. А въ тотъ вечеръ ходила на зыбкіе пески при обстоятельствахъ въ высшей степени подозрительныхъ. По всмъ этимъ причинамъ (какъ ни жаль было мн Розанны) я не могъ не полагать, что во взгляд мистера Франклина на это дло не было ничего неестественнаго или безразсуднаго, особенно въ положеніи мистера Франклина. Я закинулъ ему словечко на этотъ счетъ.
— Да, да! отвтилъ онъ: — но есть еще одинъ шансъ, — слабый конечно, — что поведеніе Розанны допускаетъ объясненіе, какого мы пока не видимъ. Я ненавижу оскорблять женскую чувствительность, Бетереджъ! Скажите бдняжк то, что я просилъ васъ передать. И если она хочетъ переговорить со мной, нужды нтъ, попадусь ли я въ просакъ или нтъ, пришлите ее ко мн въ библіотеку. Съ этимъ добрымъ словомъ онъ положилъ кій и ушелъ.
Изъ разспросовъ въ людской я узналъ, что Розанна удалилась въ свою комнату. Она съ благодарностью отклонила вс предложенія услугъ и только просила, чтобъ ей дали успокоиться. Тмъ оканчивались на сегодня ея призванія (если только ей дйствительно предстояло сознаться); я передалъ результатъ мистеру Франклину, который затмъ вышелъ изъ библіотеки и отправился въ постель.
Я гасилъ свчи и затворялъ окна, когда Самуилъ пришелъ съ всточкой про двухъ гостей, оставленныхъ мною въ своей комнат. Споръ о бдой махровой роз, повидимому, кончался наконецъ. Садовникъ ушелъ домой, а пристава Коффа нигд не найдутъ во всемъ нижнемъ этаж.
Я взглянулъ въ свою комнату. Дйствительно, никого не видать, стоитъ лишь пара пустыхъ стакановъ и чувствуется сильный запахъ грога. Не попалъ ли приставъ въ приготовленную для него спальню? Я зашелъ на верхъ посмотрть. По всход на второй этажъ, мн почудилось влво отъ меня чье-то тихое и ровное дыханіе. Влво отъ меня былъ корридоръ, ведшій въ комнату миссъ Рахили; я заглянулъ въ него, а тамъ-то, свернувшись на трехъ стульяхъ, поставленныхъ какъ разъ поперегъ корридора, обвязавъ свою просдь краснымъ фуляромъ, и сложивъ подушкой почтенный черный сертукъ, лежалъ и спалъ себ приставъ Коффъ.
Лишь только я подошелъ къ нему, онъ мигомъ и не двигаясь проснулся, точно песъ, когда къ нему подходятъ.
— Доброй ночи, мистеръ Беттереджъ, сказалъ онъ: — попомните же, если вамъ когда-нибудь вздумается выращивать розы, бдую махровую лучше не прививать къ шиповнику, что бы тамъ садовникъ ни говорилъ противъ этого.
— Что вы здсь длаете? спросилъ я: — почему вы не въ своей постели?
