Лунный камень полностью

— Я, можетъ-быть, облегчу нсколько и наше положеніе, и положеніе этого добраго стараго слуги и друга, оказала она, — если съ своей стороны покажу примръ ршительности, смло приступивъ къ этому разговору. Вы предполагаете, что миссъ Вериндеръ всхъ насъ обманываетъ, скрывая алмазъ для какой-нибудь собственной тайной цли? Не правда ли?

— Совершенно справедливо, миледи, отвчалъ приставъ.

— Прекрасно. Но прежде чмъ вы начнете говорить, я, какъ мать миссъ Вериндеръ, должна предупредить васъ, что она положительно не способна на подобный поступокъ. Ваше знакомство съ ней началось неболе двухъ, трехъ дней назадъ, я же знаю ее съ колыбели. Какъ бы на сильны были направленныя противъ нея подозрнія, они не могутъ оскорбить меня. Прежде всего я уврена, что (при всей вашей опытности) вы впали относительно этого дла въ величайшее заблужденіе. Не забывайте, что я не владю никакими тайными свдніями и не хуже васъ исключена изъ довренности моей дочери. Но еще разъ повторяю вамъ единственную причину, заставляющую меня такъ твердо отстаивать мою дочь: я слишкомъ хорошо знаю ея характеръ!

Она обернулась въ мою сторону и подала мн руку, которую я молча поцловалъ.

— Вы можете продолжатъ теперь, сказала она, устремивъ на пристава свои обычный, твердый взглядъ.

Приставъ Коффъ поклонился. Замтно было, что миледи произвела на него нкоторое впечатлніе: ему какъ будто стало жаль ея, а его угловатое лицо на минуту умилилось. Что же касается до его внутренняго убжденія, то ясно было, что оно осталось непоколебимымъ. Принявъ въ своемъ креол боле удобное положеніе, онъ въ слдующихъ словахъ повелъ свою низкую атаку противъ репутаціи миссъ Рахили.

— Я долженъ просить васъ, миледи, взглянуть на дло не только съ вашей, но и съ моей точки зрнія, сказалъ онъ. — Не угодно ли вамъ будетъ представать себ, что вы пріхали сюда вмсто меня, но съ тми же практическими свдніями, которыя вынесъ я изъ своей жизни, и которыя, если позволите, я изложу вамъ сейчасъ вкратц.

Госпожа моя кивнула ему головой въ доказательство того, что она его слушаетъ, и приставъ продолжалъ такъ:

— За послднія двадцать лтъ, сказалъ онъ, — я, какъ довренное лицо, часто бывалъ употребляемъ на разбирательства тайныхъ семейныхъ длъ. Вотъ въ двухъ словахъ результатъ, пріобртенный мною на этомъ поприщ, и имющій нкоторое примненіе къ настоящему длу. Я знаю по опыту, что молодыя леди, занимающія блестящее положеніе въ свт, имютъ иногда тайные долги, въ которыхъ он не смютъ сознаться своимъ ближайшимъ родственникамъ и друзьямъ. Иногда он должаютъ модистк и ювелиру; иногда же деньги бываютъ имъ нужны для другихъ цлей, которыхъ я не предполагаю въ настоящемъ случа, и о которыхъ умолчу, изъ уваженія къ вамъ. Постарайтесь не забыть того, что я сейчасъ оказалъ вамъ, миледи; а теперь прослдимъ, какомъ путемъ событія этой недли почти вынудили меня искать объясненій въ моей долговременной опытности.

Онъ собрался съ мыслями и продолжилъ свои разказъ съ ужасающею ясностью, заставлявшею насъ понимать смыслъ каждаго его слова и съ жестокою справедливостью, не щадившею никого.