Я отослалъ письмо мистера Франклина въ библіотеку, куда онъ вторично забрелъ, безцльно снуя по дому; свое же прочиталъ у себя въ комнат. При вскрытіи пакета, я выронилъ оттуда банковый билетъ, которыя извстилъ меня (прежде нежели я узналъ содержаніе письма), что увольненіе пристава Коффа отъ производства слдствія о Лунномъ камн было уже теперь дломъ ршеннымъ.
Я послалъ сказать приставу, что желаю немедленно переговорить съ нимъ. Онъ явился на мой зовъ изъ оранжереи подъ впечатлніемъ своихъ споровъ съ садовникомъ и объявилъ, что мистеръ Бегби не иметъ, да никогда и не будетъ имть себ соперника въупрямств. Я просилъ его позабыть на время эти пустяки и обратить свое вниманіе на дло поистин серіозное. Тогда только онъ замтилъ письмо, которое я держалъ въ рукахъ.
— А! сказалъ онъ скучающимъ голосомъ: — вы, вроятно, получили извстіе отъ миледи. Иметъ ли оно какое-либо отношеніе ко мн, мистеръ Бетереджъ?
— А вотъ судите сами, мистеръ Коффъ.
Сказавъ это, я принялся (съ возможною выразительностью и скромностью) читать письмо госпожи моей.
«Добрый мой Габріель, прошу васъ передать приставу Коффу, что я исполнила данное ему общаніе по поводу Розанны Сперманъ. Миссъ Вериндеръ торжественно объявила мн, что съ тхъ поръ какъ эта несчастная двушка поступила въ домъ нашъ, она ни разу не имла съ ней никакихъ тайныхъ разговоривъ. Он даже случайно не встрчались въ ту ночь, когда произошла пропажа алмаза, и между ними не было никакихъ сношеній съ четверга утромъ, когда поднялась въ дом тревога, и до ныншней субботы, когда миссъ Вериндеръ ухала посл полудня изъ дому. Вотъ что узнала я отъ дочери въ отвтъ на мое внезапное и краткое объявленіе ей о самоубійств Розанны Сперманъ.»
Тутъ я остановился, и взглянувъ на пристава Коффа, спросилъ его, что думаетъ онъ объ этой части письма?
— Я только оскорбилъ бы васъ, еслибы высказалъ вамъ
Когда я вспомнилъ, что этотъ человкъ только что имлъ дерзость упрекнуть нашего садовника въ упрямств, то мн, признаюсь, захотлось, вмсто того чтобы продолжать письмо, хорошенько отдлать его по-своему. Но наконецъ христіанское смиреніе мое одержало верхъ, и я неуклонно продолжалъ чтеніе письма миледи.
«Обратившись къ чувствамъ миссъ Вериндеръ, такъ, какъ желалъ этого господинъ приставъ, я потомъ заговорила съ ней по внушенію моего собственнаго сердца, что должно было подйствовать на нее гораздо сильне. Еще въ то время когда дочь моя не покидала родительскаго крова, я при двухъ различныхъ обстоятельствахъ предостерегала ее, что она подвергнетъ себя самымъ унизительнымъ подозрніямъ. Теперь же, я откровенно разказала ей насколько сбылись мои опасенія.
Торжественно увривъ меня въ искренности своихъ словъ, дочь мои заявила, вопервыхъ, что у нея нтъ никакихъ тайныхъ долговъ; а вовторыхъ, что алмазъ не былъ въ ея рукахъ съ тхъ самыхъ поръ, когда, ложась спать во вторникъ ночью, она положила его въ свои индйскій шкапикъ; на этомъ и остановилось признаніе моей дочери. Она хранитъ упорное молчаніе, когда я спрашиваю ее, не можетъ ли она разъяснить тайну пропажи алмаза, и плачетъ, когда я прошу ее хоть ради меня оставить свою скрытность. — «Настанетъ время, говоритъ она, когда вы узнаете, почему я остаюсь равнодушна къ обращеннымъ противъ меня подозрніямъ, и почему я отказываюсь довриться даже вамъ «Поступки мои могутъ только вызвать состраданіе моей матери, но я никогда не заставлю ее краснть за меня.» — Вотъ подлинныя слова моей дочери.
«Посл всего происшедшаго между мной и приставомъ, я считаю необходимымъ, несмотря на то что онъ человкъ совершенно намъ посторонній, сдлать ему извстнымъ, равно какъ и вамъ, мой добрый Бетереджъ, отвтъ миссъ Вериндеръ. Прочтите ему это письмо и передайте ему прилагаемый банковый билетъ. Отказываясь отъ его услугъ, я должна прибавить, что отдаю полную справедливость его уму и честности, хотя я боле чмъ когда-либо убждена, что обстоятельства ввели его въ глубокое заблужденіе относительно этого дла».
Тмъ и оканчивалось письмо миледи. Прежде нежели передать приставу банковый билетъ, я спросилъ его, не сдлаетъ ли онъ какихъ-нибудь замчаній по поводу высказанныхъ моею госпожой мнній.
— Длать замчанія о дл, которое мною оставлено, мистеръ Бетереджъ, — не входитъ въ мои обязанности, отвчалъ онъ.
— Такъ врите ли вы по крайней мр хоть въ
Приставъ взглянулъ на него и приподнялъ свои мрачныя брови, въ знакъ удивленія къ великодушію моей госпожи.
— Это такая щедрая плата за потраченное мною время, сказалъ онъ, — что и считаю себя въ долгу у миледи. Я запомню стоимость этого билета, мистеръ Бетереджъ, и при случа постараюсь расквитаться.
— Что вы хотите сказать этимъ? спросилъ я.
