— Вы предполагаете затронуть благородныя чувства моей дочери, сказала она. — Но я, какъ мать, требую права сама подвергнуть ее этому испытанію. Не хотите ли остаться здсь, пока я съзжу въ Фризингаллъ?
Въ первый разъ въ жизни великій Коффъ растерялся и, какъ самый обыкновенный смертный, онмлъ отъ удивленія. Госпожа моя позвонила и велла приготовить себ непромокаемое платье. Дождь все еще продолжилъ лить, а закрытая карета, какъ вамъ извстно, увезла миссъ Рахиль въ Фризингаллъ. Я попробовалъ было убдить миледи, чтобъ она не подвергала себя такой ненастной погод, но это оказалось совершенно безполезно! Тогда я попросилъ позволенія сопровождать ее, чтобы держать по крайнеи мр надъ ея головой зонтикъ, но она и слушать ничего не хотла. Кабріолетъ былъ поданъ грумомъ.
— Можете быть уврены въ двухъ вещахъ, сказала миледи приставу Коффъ, выходя въ переднюю. — Вопервыхъ, что я буду дйствовать на чувства миссъ Вериндеръ такъ же ршительно, какъ бы вы сдлали это сами; вовторыхъ, что сегодня же, до отхода послдняго вечерняго позда въ Лондонъ, я лично или письменно увдомлю васъ о результат этого опыта.
Съ этими словами она сла въ кабріолетъ, и взявъ вожжи въ руки, отправилась въ Фризингаллъ.
Когда ухала моя госпожа, я вспомнилъ на досуг о пристав Кофф, который, сидя въ уютномъ уголк передней, рылся въ своей записной книг и саркастически подергивалъ губами.
— Что, или длаете свои замтки? спросилъ я.
— Нтъ, отвчалъ приставь Коффь, — смотрю, какое слдственное дло стоить теперь на очереди.
— О! воскликнулъ я. — Неужто вы думаете, что здсь все уже кончено?
— Я думаю, вопервыхъ, отвчалъ приставъ, — что леди Вериндерь одна изъ умнйшихъ женщинъ въ Англіи, а вовторыхъ, что розами пріятне заниматься нежели алмазомъ. Гд садовникъ, мистеръ Бетереджь?
Я видлъ, что отъ него не добьешься боле ни слова насчетъ Луннаго камня. Онъ утратилъ всякій интересъ къ слдствію и пошелъ искать садовника. Часъ спустя изъ оранжереи уже послышалась ихъ нескончаемые споры о шиповник.
Между тмъ мн предстояло освдомиться, не измнилъ ли мистеръ Франклинъ своего ршенія ухать съ послобденнымъ поздомъ. Узнавъ о совщаніи, происходившемъ въ комнат миледи, и объ его исход, онъ немедленно ршился ждать новостей изъ Фризингалла. На всякаго другаго человка подобная перемна въ планахъ не произвела бы никакого впечатлнія, но мистера Франклина она совершенно перевернула.
При такомъ излишк свободнаго времени, какой оставался у него впереди, онъ сдлался неугомоненъ, и вс его заграничные коньки повыскакали одинъ за другомъ, какъ крысы изъ мшка.
Представляя собой нчто въ род хамелеона, у котораго къ существеннымъ чертамъ англійскаго характера примшивалась нмецкіе, англійскіе, французскіе оттнки, онъ безъ устали сновалъ по всему дому, не имя на другой темы для разговора, кром жестокаго обращенія съ нимъ миссъ Рахили, ни другаго слушателя, кром меня. Я, напримръ, нашелъ его въ библіотек, сидящаго подъ картой современной Италіи. Не находя другаго выхода изъ постигшаго его горя, онъ старался по крайней мр излить его въ словахъ.
— Я чувствую въ себ много прекрасныхъ стремленій, Бетереджъ, сказалъ онъ, — но на что я обращу ихъ теперь? Во мн есть зародыши многихъ превосходныхъ качествъ, которыя могли бы развиться лишь при содйствіи Рахили! Но что я буду длать съ ними теперь?
Затмъ онъ такъ краснорчиво описалъ мн свои отвергнутыя достоинства и потомъ сталъ такъ трогательно сокрушаться надъ своею судьбой, что я изъ всхъ силъ придумывалъ что бы мн сказать ему въ утшеніе. Вдругъ прошло мн въ голову, что въ настоящемъ случа всего удобне было бы пустить въ ходъ
Только минуту тому назадъ мистеръ Франклинъ порывисто дернулъ за звонокъ, чтобы спросить себ прохладительнаго питья. Но въ то время какъ Самуилъ со всхъ ногъ кинулся исполнять его приказаніе, а звонокъ продолжалъ еще звенть и колебаться, мистеръ Блекъ былъ уже далеко. Нечего длать, я толкнулся въ чайную, и тутъ-то наконецъ нашелъ мистера Франклина. Онъ стоялъ у окна, чертя гіероглифы по отпотвшему стеклу.
