– Меня тоже, – согласился мистер Мертуэт. – Ясновидение – не более, чем проявление поэтической стороны индийского характера. Придание утомительным и опасным действиям в чужой стране налета чудесного и сверхъестественного освежает и ободряет этих людей, чего англичанину совершенно невозможно понять. Их мальчик, несомненно, легко поддается гипнозу и в этом состоянии высказывает то, что на уме у гипнотизера. Я исследовал теорию ясновидения и убедился, что его проявления дальше этого не идут. Индусы подходят к делу иначе, они считают, что мальчик способен видеть то, что скрыто от их глаз, и, повторюсь, черпают в этом чуде вдохновение к дальнейшему совместному преследованию цели. Я говорю об этом лишь как о любопытной стороне человеческой натуры, с которой вы, возможно, незнакомы. В нашем расследовании нам ни к чему отвлекаться на ясновидение, гипноз либо иные вещи, в которые практичный человек не верит. Мой подход к индийскому заговору состоит в том, чтобы шаг за шагом рационально проследить события до их естественных истоков. Хорошо ли у меня получается, как вы думаете?
– Несомненно, мистер Мертуэт! И все же я с нетерпением жду рационального объяснения дилеммы, которую я имел честь представить на ваш суд.
Мистер Мертуэт улыбнулся.
– Нет ничего проще. Позвольте начать с признания вашей абсолютной правоты. Индусы вне всяких сомнений не знали, что мистер Фрэнклин сделал с алмазом, ибо в первый же вечер после прибытия мистера Блэка в дом его тети они совершили свою первую ошибку.
– Первую ошибку?
– Ну конечно! Они позволили Габриэлю Беттереджу застать себя врасплох на террасе. Однако следует отдать им должное – они быстро поняли, что напортачили, и поэтому, как вы сказали, не приближались к дому несколько недель, хотя времени у них было предостаточно.
– Почему, мистер Мертуэт? Именно это я хочу знать. Почему?
– Потому, что ни один индус не станет рисковать понапрасну. Пункт в завещании полковника Гернкастля, о котором они знали (вы согласны?), сообщал, что Лунный камень должен перейти в полную собственность мисс Вериндер в день ее рождения. Хорошо. Скажите, что было безопаснее в их положении? Попытаться отобрать алмаз, пока он находился у мистера Блэка, несмотря на то, что тот их уже заподозрил и однажды обхитрил? Или дождаться, когда алмаз окажется в распоряжении юной девушки, которая, ничего не подозревая, будет носить его при каждой удобной возможности? Хотите получить доказательство, что моя теория верна? Пусть им послужит поведение индусов. Выждав несколько недель, они появляются у дома именно в день рождения мисс Вериндер. Их терпение вознаграждено – они видят алмаз у нее на груди! Услышав позднее в тот же вечер историю о полковнике и Лунном камне, я настолько уверился в опасности, грозившей мистеру Блэку (индусы наверняка напали бы на него, если бы он возвращался в дом леди Вериндер один), и в еще большей опасности для мисс Вериндер, что посоветовал воспользоваться идеей полковника и разрезать драгоценный камень на несколько частей, лишив его священного статуса. Его удивительное исчезновение той же ночью сделало мой совет бесполезным и сорвало заговор индусов. Кроме того, их дальнейшие действия были парализованы заключением в тюрьму на следующий день за бродяжничество и мошенничество. Вы прекрасно об этом осведомлены. Первый акт заговора на этом заканчивается. Прежде чем перейти ко второму, хочу вас спросить, разрешил ли я вашу дилемму с точки зрения практичного человека?
Ввиду его превосходного понимания индийского образа мыслей и того, что ему не требовалось ломать голову над сотнями других завещаний после завещания полковника Гернкастля, я не мог отрицать, что он с честью разрешил трудный вопрос.
– Идем дальше, – продолжал мистер Мертуэт. – Первая возможность завладеть алмазом была упущена, когда индусов посадили в тюрьму во Фризингхолле. Когда же появился второй шанс? Второй шанс появился, как я сейчас докажу, пока они еще сидели в тюрьме.
Он достал записную книжку и открыл ее на нужной странице.
– В это время я гостил у друзей во Фризингхолле. За день или два до освобождения индусов (кажется это был понедельник) начальник тюрьмы явился ко мне с письмом. Оно было адресовано индусам и доставлено предыдущим утром почтальоном к двери дома некой мисс Маканн, сдававшей им квартиру. Тюремные власти обратили внимание, что почтовый штемпель был поставлен в Ламбете, в то время как адрес на лицевой стороне письма, хоть и написанный по-английски без ошибок, не отвечал общепринятому порядку адресации писем. После вскрытия письма выяснилось, что оно написано на иностранном языке. Как они справедливо предположили – хинди. Ко мне они, естественно, приехали за переводом. Я переписал письмо в записную книжку, добавив к нему свой перевод. Можете их прочитать.
