Все это, однако, не такая уж редкость. Частная вилла с дамой – настолько обычный элемент лондонской жизни, что я вынужден извиниться за то, что пишу о банальностях. Необычно и (и по моему опыту) нехарактерно лишь то, что все эти вещи были не просто заказаны, но оплачены вперед. Картины, статуи, цветы, драгоценности, кареты, лошади – следствие, к моему неописуемому изумлению, показало, что за них было уплачено все до последнего шиллинга. Что касается виллы, она была полностью выкуплена и записана на имя живущей в ней дамы.
Я бы, пожалуй, никогда не разгадал эту загадку, если бы не смерть мистера Годфри Эблуайта, повлекшая за собой необходимость расследования.
Следствие установило:
Мистеру Годфри Эблуайту, как одному из опекунов некого юного джентльмена, который в тысяча восемьсот сорок восьмом году еще не достиг совершеннолетия, была доверена сумма в двадцать тысяч фунтов. Договор опеки терял силу, и молодой человек должен был получить двадцать тысяч фунтов в день своего совершеннолетия в феврале тысяча восемьсот пятидесятого года. До этого срока двое его опекунов должны были раз в полгода двумя частями – на Рождество и в день летнего солнцестояния – выплачивать ему содержание в шестьсот фунтов. Эти выплаты делал действительный опекун мистер Годфри Эблуайт. Двадцать тысяч фунтов (из которых предполагалось делать выплаты) были до последнего фартинга промотаны еще до окончания тысяча восемьсот сорок седьмого года. Доверенность на продажу ценных бумаг банкирами и различные письменные предписания насчет продажных сумм формально подписывались обеими опекунами. В каждом отдельном случае подпись второго опекуна (отставного армейского офицера, живущего в деревне) была подделана действующим опекуном, мистером Годфри Эблуайтом.
Эти факты объясняют ту щедрость, с какой мистер Годфри оплачивал счета за содержание дамы и покупку виллы, и, как вы вскоре увидите, за многое другое.
Перейдем теперь к дню рождения мисс Вериндер двадцать первого июня тысяча восемьсот сорок восьмого года.
Накануне мистер Годфри Эблуайт приехал к отцу и попросил взаймы (по словам самого мистера Эблуайта-старшего) три тысячи фунтов. Запомните сумму, а также держите в уме, что полугодовое содержание юному джентльмену полагалось выплатить двадцать четвертого числа того же месяца, как и то, что все состояние юного джентльмена опекун спустил еще годом раньше.
Мистер Эблуайт-старший отказался дать взаймы хотя бы фартинг.
На следующий день мистер Эблуайт вместе с вами приехал в поместье леди Вериндер. Несколько часов спустя (как вы сами мне говорили) он предложил руку и сердце мисс Вериндер. Несомненно, он видел в этом, если предложение примут, конец всех денежных проблем – настоящих и будущих. А что получилось? Мисс Вериндер ему отказала.
В ночь после дня рождения финансы мистера Годфри Эблуайта находились в следующем состоянии: ему требовалось где-то раздобыть триста фунтов к двадцать четвертому июня и двадцать тысяч к февралю тысяча восемьсот пятидесятого года. Неспособность достать деньги грозила ему полным крахом.
Что происходит дальше?
Своими репликами о медицинской профессии вы доводите доктора, мистера Канди, до белого каления. В отместку он устраивает розыгрыш с опиумом. Доктор доверил отмерить дозу и приготовить смесь в маленькой склянке мистеру Годфри Эблуайту, и тот сам это признал в обстоятельствах, о которых вы сейчас узнаете. Мистер Годфри тоже пострадал в тот вечер от вашего острого языка и тем охотнее согласился вступить в сговор. Он на пару с Беттереджем убедил вас выпить немного бренди с водой перед сном и тайком вылил дозу лауданума в ваш бокал.
Теперь, если угодно, перенесемся в дом мистера Люкера в Ламбете. Позвольте в виде вступления заметить, что мы вместе с мистером Бреффом изыскали средства заставить ростовщика сделать чистосердечное признание. Мы тщательно проработали его показания, и они перед вами.
Поздним вечером в пятницу двадцать третьего июня сорок восьмого года мистер Годфри Эблуайт нанес мистеру Люкеру неожиданный визит. Ростовщик был несказанно удивлен, когда мистер Годфри предъявил Лунный камень. Такого алмаза (по опыту мистера Люкера) не было ни у одного частного лица в Европе.
Мистер Годфри Эблуайт выдвинул в связи с великолепным камнем два скромных предложения. Во-первых, не будет ли мистер Люкер так добр купить его? Во-вторых, не возьмется ли мистер Люкер (если не захочет покупать сам) продать алмаз на комиссионных началах и выплатить часть ожидаемой суммы авансом?
Прежде чем сказать хоть слово в ответ, мистер Люкер осмотрел, взвесил и оценил алмаз. По его оценке, (с учетом небольшого изъяна) камень тянул на тридцать тысяч фунтов.
Получив результат, мистер Люкер, наконец, обрел дар речи и спросил: «Откуда он у вас?» Всего четыре слова, но как много они значат!
Мистер Годфри Эблуайт начал рассказывать какую-то историю. Мистер Люкер воспользовался вновь обретенным даром речи и сказал на этот раз только два слова: «Не верю!»
