На страдания его в последние шесть часов жизни было страшно смотреть. В периоды просветления разума я предложил ему назвать адреса родственников, кому я мог бы написать. Он просил не обижаться на него за отказ. И потом сказал – безо всякого ожесточения, – что хочет умереть, как жил – всеми забытым и безымянным. Он сохранил эту решимость до самого конца. Теперь уже нет надежды что-либо о нем узнать. История его жизни стерта.
За день до смерти он рассказал, где хранит все свои бумаги. Я принес их ему в постель. Среди них была связка старых писем, которую он отложил в сторону, недописанная книга и личный журнал – несколько сшитых вместе тетрадей. Он открыл тетрадь, помеченную этим годом, и вырвал из нее несколько страниц, относящихся к тому времени, когда вы здесь находились. «Отдайте их мистеру Фрэнклину Блэку, – попросил он. – Через пару лет ему, возможно, захочется взглянуть на мои записи». Потом сложил ладони и истово помолился, чтобы Бог благословил вас и ваших близких. Сначала сказал, что желал бы увидеться с вами. Но вскоре передумал. «Нет, – ответил он, когда я предложил написать вам, – я не хочу его расстраивать! И не буду!»
По его просьбе я собрал все остальные бумаги – связку писем, неоконченную книгу и журнал, завернул в один пакет и опечатал личной печатью. «Обещайте, – попросил он, – что лично положите их в гроб вместе со мной и проследите, чтобы к ним не притронулась чужая рука».
Я обещал. И мое обещание было выполнено.
Его последняя просьба стоила мне большой душевной борьбы. Он попросил: «Пусть моя могила будет всеми забыта. Дайте мне слово чести, что не позволите поставить на ней даже самое простое надгробие, указывающее место моего захоронения. Я хочу упокоиться безвестным. Да, безвестным». Когда я попытался с ним спорить, он в последний раз сильно рассердился. Я не мог это видеть и отступил. Место его упокоения отмечено всего лишь холмиком, поросшим травой. Со временем холмик окружат чужие могильные плиты. Люди, которые придут после нас, будут недоумевать, кому принадлежит безымянная могила.
За шесть часов до кончины страдания отпустили его. Он немного подремал. Кажется, ему снились сны. Он раз или два улыбнулся. В это время он часто произносил женское имя – Элла, если я не ошибаюсь. За несколько минут до смерти попросил приподнять его на подушках, чтобы увидеть свет солнца в окне. Он был очень слаб. Его голова упала мне на плечо. Он прошептал: «Смерть идет!» Потом попросил: «Поцелуйте меня!» Я поцеловал его в лоб. Он вдруг приподнял голову. Солнечный луч коснулся его лица. На нем проступило прекрасное, ангельское выражение. Он три раза воскликнул: «Мир! Мир! Мир!» Голова снова опустилась на мое плечо, и его долгая мучительная жизнь окончилась.
Он ушел от нас. Мне кажется, он был велик, хотя мир так и не разглядел его величия. Я в жизни не встречал человека более мягкого нрава. Потеряв его, я чувствую себя страшно одиноким. Сдается мне, что после моей болезни я уже не тот, что был. Временами я размышляю, не оставить ли практику и не уехать ли – может быть, мне помогут заграничные воды и бани.
Поговаривают, что в следующем месяце вы и мисс Вериндер сочетаетесь браком. Примите мои сердечные поздравления.
Страницы из журнала вашего бедного друга лежат у меня дома и ждут, когда вы их заберете. Конверт опечатан и подписан вашим именем. Я не решился доверить его почте.
Передайте мои наилучшие пожелания мисс Вериндер.
Я – тот (как вы, несомненно, помните), кто начал повествование на этих страницах. Я же, как оказалось, призван его закончить.
Не ждите от меня последних слов о судьбе индийского алмаза. Я ненавижу несчастную бирюльку и, если вам нужны последние новости о Лунном камне, обратитесь к кому-нибудь другому. Моя задача – привести факт из истории семьи, который до сих пор все обходили стороной, но который не заслуживает подобного небрежного обращения. Этот факт – свадьба мисс Рэчел и мистера Фрэнклина Блэка. Это знаменательное событие состоялось в нашем йоркширском доме во вторник девятого октября тысяча восемьсот сорок девятого года. Для этого случая я приобрел новый гардероб. Молодожены отправились на медовый месяц в Шотландию.
После смерти моей хозяйки торжества редко посещали наш дом, и я признаю, что по случаю свадьбы (и в самом конце дня) слегка переборщил с крепкими напитками.
Если вам приходилось бывать в таком состоянии, вы меня поймете и не осудите. А если нет, то, пожалуй, скажете: «Дрянной старикашка, к чему нам эти подробности?» Причину я сейчас объясню.
