Во время долгого штиля дисциплина на борту корабля (как хорошо известно любому моряку) слабеет. Ослабела она и на моем судне. Несколько джентльменов из числа пассажиров опустили малые шлюпки и развлекались греблей и плаванием, когда к вечеру жара спадала до сносного уровня. После прогулок шлюпки полагалось снова возвращать на место. Вместо этого их оставляли на воде, привязав к кораблю. Из-за жары и раздражения штилем как офицеры, так и команда выполняли свои обязанности спустя рукава.
На третью ночь вахтенный не слышал и не видел ничего необычного. Но когда наступило утро, обнаружилась пропажа маленькой шлюпки. Вместе с ней исчезли трое индусов.
Если они украли лодку сразу же после наступления темноты (в чем я не сомневаюсь), то из-за близости берега начинать погоню утром уже не было никакого смысла. Они, несомненно, высадились на берег (даже если сделать скидку на усталость и неумение грести) еще до рассвета.
Я только в порту впервые понял, по какой причине эти лица поспешили покинуть корабль при первой возможности. Мои показания властям совпадают с написанным здесь. Меня сочли виновным в ослаблении дисциплины на борту. Я выразил властям и хозяевам свое сожаление.
С тех пор о трех индусах, насколько я знаю, никто ничего не слышал. Больше мне нечего добавить.
Помните ли вы, сэр, полуварвара, которого повстречали на ужине в Лондоне осенью сорок восьмого года? Осмелюсь напомнить, что его зовут Мертуэт и что после ужина между нами состоялась длинная беседа. Речь шла об индийском алмазе под названием Лунный камень и о заговоре с целью завладеть им.
После этого я странствовал по Средней Азии. Оттуда меня занесло в места моих прежних приключений на севере и северо-востоке Индии. Две недели назад я очутился в отдаленном округе или провинции (малоизвестной европейцам) под названием Катхиявар.
Здесь я стал свидетелем события, которое (при всей его невероятности) лично вас заинтересует.
В диких районах Катхиявара (настолько диких, что даже сельские жители пашут землю, вооружившись до зубов) население фанатично предано древней индусской религии – культу Брахмы и Вишну. Несколько магометанских семей, рассыпанных по окрестным деревням, боятся потреблять в пищу любое мясо. По одному подозрению в убийстве священного животного, коровы, магометанин в этих местах будет безжалостно убит набожными соседями-индусами. Для укрепления веры в пределах Катхиявара существуют два наиболее известных храма, мест паломничества индусов. Один из них – Дварка, место рождения бога Кришны. Второй – священный город Сомнатх, захваченный и разрушенный еще в одиннадцатом веке магометанским завоевателем Махмудом Газни.
Оказавшись в этом романтическом краю во второй раз, я решил не покидать Катхиявар, не взглянув на величественные развалины Сомнатха. От священного города меня отделяли по моим расчетам три дня пешего пути.
Не успел я ступить на дорогу, как заметил других людей, по двое и по трое идущих в том же направлении.
Тем, кто заговаривал со мной, я выдавал себя за совершающего паломничество индийского буддиста из отдаленной провинции. Естественно, моя одежда соответствовала образу. С моим знанием местного языка как своего собственного, худобой и загаром, не позволяющими различить во мне европейца, меня, как вы понимаете, легко принимали за выходца из другой части страны.
На второй день путешествия попутчики-индусы шли в том же направлении группами уже по пятьдесят-сто человек. На третий день толпа выросла до нескольких тысяч. Все медленно стягивались в одну точку – Сомнатх.
Благодаря мелкой услуге, которую я оказал одному из паломников на третий день пути, меня представили индусам высшей касты. От этих людей я узнал, что толпы шли на великую религиозную церемонию, которая должна совершиться на холме в окрестностях Сомнатха. Церемония была посвящена богу Луны и должна была проводиться ночью.
Толпа задержала наше движение к месту торжества. К тому времени, когда мы добрались до холма, луна стояла высоко в небесах. Мои друзья-индусы имели особые привилегии, дававшие им проход к святилищу. Они милостиво взяли меня с собой. Прибыв на место, мы увидели, что храм прикрыт подвешенным к двум могучим деревьям занавесом. Из-под деревьев выступала вперед плоская скала, образующая естественную сцену. Я стоял прямо под ней в компании друзей-индусов.
