Лунный камень полностью

Ну, так я пошла в то утро убирать вашу комнату. На постели валялся ваш шлафрок, как вы его сбросили. Я подняла его, хотела сложить и вдруг увидела, что он запачкан в краске с двери мисс Рэйчел!

Я так испугалась этого открытия, что выбежала вон со шлафроком в руках, пробралась через заднюю лестницу и заперлась в своей комнате, чтоб осмотреть его в таком месте, где никто не помешал бы мне.

Как только я пришла в себя, мне тотчас вспомнился разговор с Пенелопой, и я сказала себе: «вот доказательство, что он был в комнате мисс Рэйчел между прошлою полночью и тремя часами нынешнего утра!»

Не стану разъяснять простыми словами, каково было первое подозрение, промелькнувшее в моем уме при этом открытии. Вы только рассердились бы, а рассердясь, вы можете разорвать мое письмо и не дочитать его.

Позвольте мне ограничиться лишь следующим. Обсудив, насколько у меня хватило уменья, я поняла, что это невероятно, а я вам скажу, почему именно. Если бы вы были в комнате мисс Рэйчел в такое время ночи, с ее ведома (и если бы вы неблагоразумно забыли остеречься от сырой двери), она бы напомнила вам, она бы не дозволила вам унести с собой такую улику против нее, какова улика, на которую я смотрю теперь! В то же время сознаюсь, что я не была вполне уверена в ошибочности своих подозрений. Не забудьте, что я созналась в ненависти к мисс Рэйчел. Припишите все это, если можете, небольшой доле той ненависти. Кончилось тем, что я решилась удержать у себя шлафрок, выжидать и высматривать, не пригодится ли он на что-нибудь. Помните, пожалуйста, в это время мне еще и на мысль не приходило, что это вы украли алмаз».

Тут я вторично прервал чтение письма.

Лично меня касавшиеся отрывки признания несчастной женщины я прочел с неподдельным изумлением и, говоря по совести, с искреннею скорбию. Я сожалел, искренно сожалел, что так легкомысленно оскорбил ее память, не видав ни строчки ее письма. Но когда я дошел до вышеприведенного отрывка, сознаюсь, что в уме моем все более, и более накоплялось горечи против Розанны Сперман, по мере того как я продолжал чтение.

— Прочтите остальное про себя, — сказал я, передавая письмо через стол Бетереджу. — если там есть что-нибудь такое, что мне следует знать, вы можете передавать мне по мере чтения.

— Понимаю вас, мистер Франклин, — ответил он, — с вашей стороны это совершенно естественно, сэр. Но, да простит вам Бог! прибавил он, понизив голос, — оно не менее естественно и с ее стороны.

Продолжаю списывать письмо с оригинала, хранящегося у меня.

«Решась удержать у себя шлафрок и посмотреть, какую пользу могу я извлечь из него в будущем для своей любви или мести (право, не знаю чего именно), я должна была придумать, как бы мне удержать его, не рискуя тем, что об этом дознаются.

Единственный способ — сшить другой точно такой же шлафрок, прежде чем наступит суббота, в которую явятся прачка с ее счетом белья по всему дому.

Я не хотела откладывать до следующего дня (пятницы), боясь, чтобы не случалось чего-нибудь в этот промежуток. Я решилась сшить новый шлафрок в тот же день (в четверг), пока еще могла рассчитывать на свободное время, если ловко распоряжусь своею игрой. Первым делом (после того как я заперла шлафрок в свой комод) надо было вернуться к вам в спальню, не столько для уборки (это и Пенелопа сделала бы за меня, если б я попросила ее), сколько для того, чтобы разведать, не запачкали ли вы своим шлафроком постель или что-нибудь из комнатной меблировки.

Я внимательно осмотрела все и, наконец, нашла несколько чуть заметных пятнышек краски на изнанке вашей блузы, — не полотняной, которую вы обыкновенно носили в летнее время, но фланелевой блузы, также привезенной вами с собою. Вы, должно быть, озябли, расхаживая в одном шлафроке, и надели первое, что нашли потеплее. Как бы то ни было, эти пятнышки чуть виднелись на изнанке блузы. Я легко уничтожила их, выщипав мякоть фланели. После этого единственною уликой против вас оставалась та, которую я заперла к себе в комод.

Только что я кончила уборку вашей комнаты, меня позвали к мистеру Сигреву на допрос, вместе с остальною прислугой. Затем обыскали все ваши ящики. А затем последовало самое чрезвычайное событие в тот день, — для меня, — после того, как я нашла пятно на вашем шлафроке. Произошло оно по случаю вторичного допроса Пенелопы Бетередж мистером Сигревом.

Пенелопа вернулась к вам вне себя от бешенства на мистера Сигрева за его обращение с ней. Он намекнул, как нельзя яснее, что подозревает ее в краже. Все мы равно удивились, услыхав это, и спрашивали: почему?

— Потому что алмаз был в комнате мисс Рэйчел, — ответила Пенелопа, — и потому что я последнею вышла из этой комнаты прошлую ночь.