Мы все поглядели на кровать и все вздрогнули. Моряк был тут. Он лежал, одетый, в постели, — с белою подушкой на лице, совершенно его закрывавшею.
— Что это значит? — сказал хозяин, показывая на подушку.
Пристав Кофф, не отвечая, подошел к постели и поднял подушку.
Смуглое лицо лежавшего было кротко и спокойно; черные волосы и борода слегка, чуть-чуть, растрепаны; широко раскрытые глаза, как бы стеклянные, бессмысленно уставились в потолок, мутный взгляд и неподвижное выражение их ужаснули меня. Я отвернулся, и отошел к открытому окну. Прочие оставались с приставом Коффом у постели.
— Он в обмороке! — сказал хозяин.
— Он мертв, — ответил пристав. — Пошлите за ближайшим доктором и за полицией.
Послали слугу за тем и за другим.
Что-то странно-чарующее, по-видимому, удерживало пристава у постели. Какое-то странное любопытство удерживало прочих, желавших видеть, что предпримет пристав.
Я опять отвернулся к окну. Минуту спустя, я почувствовал, что меня слегка дергают за фалды, и детский голос шепнул:
— Посмотрите-ка, сэр!
Крыжовник последовал за нами. Глаза его страшно выкатывались, — не от ужаса, но от восторга. Он сам по себе сделал находку.
— Посмотрите-ка, сэр, — повторил он, подводя меня к столу в углу комнаты.
На столе лежала деревянная коробочка, раскрытая и пустая. Возле нее валялся клочок ваты, употребляемой ювелирами. С другого боку лежал оторванный лоскуток бумаги с полуиспорченною печатью и вполне уцелевшею надписью. Она заключалась в следующих словах: «Гг. Бот, Лайзафт и Бош приняли на сохранение от мистера Септима Локера из Мидльескс-Плеса деревянную коробочку, запечатанную в этом пакете и содержащую драгоценность высокой стоимости. Коробочку эту гг. Бош и Ко должны отдать, по востребованию, лично в руки мистера Локера».
Эти строки рассеяли всякое сомнение, по крайней мере, касательно одного пункта. Моряк, выходя вчера из банка, имел при себе Лунный камень.
Я снова почувствовал, что меня дергают за фалды. Крыжовник еще не покончил со мной.
— Грабеж! — прошептал мальчик, с высоком наслаждением показывая на пустую коробочку.
— Вам велено ждать внизу, — сказал я, — подите отсюда.
— И убийство! — прибавил Крыжовник, еще с большим наслаждением указывая на лежавшего в постели.
Это наслаждение ребенка ужасным зрелищем было так отвратительно, что я взял его за плечи и вывел вон.
Переступая порог, я услыхал голос пристава Коффа, который звал меня. Когда я вернулся, пристав пошел ко мне навстречу и заставил меня вернуться к постели.
— Мистер Блек, — сказал он, — взгляните-ка в лицо этому человеку. Это поддельное лицо, — а вот вам доказательство!
Он провел пальцем по тонкой черте смертно-бледного цвета на лбу мертвеца, отделявшей смуглый цвет его кожи от слегка растрепанных черных волос.
— Посмотрим что под этим, — сказал пристав, внезапно хватая черные волосы твердою рукой.
Мои нервы не выносили этого. Я снова отошел от постели.
Первым попавшимся мне на глаза в той стороне комнаты был неукротимый Крыжовник, который взмостился на стул и глядел, затаив дыхание, через головы старших на действие пристава.
— Вон он парик с него тащат, — шептал Крыжовник, сочувствуя моему положению, откуда я, — один из всех присутствовавших, — ничего не видал.
Настала тишина, потом крик удивление в среде стоявших у постели.
— Бороду тащат! — вскрикнул Крыжовник.
Опять настала тишина. Пристав Кофф чего-то потребовал. Хозяин пошел к умывальнику и возвратился с тазом воды и полотенцем.
Крыжовник в восторге заплясал на стуле.
— Пожалуйте сюда ко мне, сэр! Цвет лица ему омывают!
Вдруг пристав проложил себе дорогу в теснившемся вокруг него народе и с ужасом в лице пошел прямо на меня.
— Пожалуйте к постели, сэр! — начал было он, да поглядел на меня попристальней и остановился, — Нет, — продолжил он, — сначала вскройте запечатанное письмо, то, что я дал вам сегодня утром.
Я распечатал письмо.
— Прочтите имя, которое я написал там, мистер Блек.
Я прочел имя. То было:
— Теперь, — сказал пристав, — пойдемте со мной, взгляните, кто лежит на постели.
Я пошел за ним, взглянул…
ГОДФРЕЙ АБЛЬВАЙТЬ
Сэр! Позвольте мне оправдаться относительно задержки, происшедшей в составлении рапорта, которым я обязался снабдить вас. Я хотел сообщить ему возможную полноту, но встречал там и сям затруднения, которые могли быть устранены только с известною тратой терпения и времени.
Цель моя теперь, надеюсь, достигнута. Вы найдете на этих страницах ответы на многие (если не за все) вопросы касательно покойного мистера Годфрея Абльвайта, которые приходили вам в голову, когда я имел честь в последний раз видеться с вами.
