Петро с другом все чаще о побеге размышляли: стены крепкие, то тайком проверили. Железок чтобы с болтами и досками справиться нет, окно с решеткой и наглухо забито досками - не прогрызешь и гвозди не вытащишь. Поднять бы жесть с пола, да дно вагона проломить. Так ведь нет в узниках согласья: узбеки про волю Аллаха бормочут, поляк, видать, умом двинулся - уверен, что раз отец умер, ему теперь воровство лекарств простят и на волю отпустят.
...Одна из овец сдохла и нестерпимо воняла, воды в бочке не было второй день. Вагон стоял на огромной станции, доносился звук работающих механизмов, мелькал маневровый паровоз.
- Звек[7]? Хде звек муков, Питер? - хрипел Андре.
- Нэма "муков". Муки или мучения. Бес его знает тот звек, не должны же убить, раз фахрен[8].
Девки кричать вздумали что помирают, проходящий мимо по-немецки пригрозил что стрелять начнет...
Пришел все-таки Почтарь. Овцу убирать не стал, зажимая лицо тряпкой, плеснул в бочки по ведру воды. Народ пихался, ныряя в бочку, хлебал горстями, Петро выждал из последних сил, подошел с банкой. Все уже валялись, обессилев от счастья. Грабчак зачерпнул, блаженно потянул жидкость, ни вкуса, ни запаха не чуя.
- Не пить, - пытался подняться Андре.
Петро глянул с удивлением, почуял что ноги подгибаются. Отравили все-таки...
Очнулись заключенные в комнате: койки двухъярусные, даже с тюфяками. Стол, табуреты. В углу дверь: сортир, даже с толчком кафельным и водой в бачке. Головы у всех болели и тихо было, словно оглохли. Но когда ключ в двери залязгал, вздрогнули заключенные. Зашел немец здоровенный, за ним офицер - Петро с трудом узнал того эсесовца что в шталаге об "украинстве" интересовался. Без фуражки и в белом халате эта сволочуга и вовсе низкорослой казалась.
- Versuchskaninchen Mannschaft[9]? - улыбнулся офицер.
Петро понял, что опытами замучают.
Остригли всех, обрили, вымыли из шланга, поменяли лагерные обноски на ношенную, но стиранную польскую форму - Грабчак к странному воротнику не привык - шею натирало. Башмаки так вообще какие-то гражданские выдали, хотя крепкие и вроде как даже размер подобран.
Дней десять, наверное, откармливали, давали спать, и даже днем лежать на койках. Опыты начались, но не очень мучительные: кровь у заключенных брали, температуру и давление мерили, на весах взвешивали, в рот и даже в жопу заглядывали. Прогулок не предусматривалось, только в амбулаторию водили - двадцать шагов по коридору: глухому, без окон, только кабеля по стене тянутся и лампы тусклые светят. Иной раз какие-то громкие сигналы доносились, свет мигал, - Алжирец говорил что как на корабле. Но, скорее, под землей команда "Versuchen" прибывала...
...Обед был простым, но плотным: макароны - миска с верхом, эрзац-кофе по две кружки. Мелькнуло у Петро нехорошее подозрение, и точно - в глазах через пять минут поплыло, соскользнул с табурета...
А очнулась команда "Versuchen" уже на Акне[10].
[1] (нем.) Молчать, свиньи!
[2] (нем.)О, мой бог, ну и свиньи!
[3] (нем.)Назад!
[4] Искаженное немецкое Postkarte - открытка.
[5] Искаженное немецкое sein Ziel - конечная цель, пункт назначения.
[6] Искаженное немецкое Leiche - трупы.
[7] Искаженное немецкое Zweck - цель, смысл.
[8] Искаженное немецкое fahren - везти.
[9] Команда (в спортивном значении) подопытных кроликов.
[10] (нем.) Akne - прыщек, угревой прыщ.
***
Холодно здесь было и дыханья не хватало. Стоило начать работать, как странное удушье распирало легкие, рот распахивался, тщетно втягивая воздух и голова кружилась так, что человека вело из стороны в сторону, и он, теряя равновесие, бился о груз или запутывался в сетке. Но на работу команду "Versuchen" выводили редко, не каждый день, и заключенные сидели в своем блоке, бессмысленно глядя в прорехи брезента, трепещущего на прутьях.
------------ ----------------
Мгновенно всходило солнце, едва мелькнув, ныряло в чернильно-лиловую тьму облаков - буйная пелена неслась над пиками с неистовой скоростью, и смотреть на это безумство даже после двух недель на Акне, было жутко. Всполохи бирюзового сияния разрывали бурлящие облака, ослепляли. Если вспыхивало в зените, немцы оставляли работу, надевали сварочные темные очки-консервы, команда "Versuchen" в своей клетке становилась на колени - лечь сразу всем было негде - и вжималась лицами в холодный пол, набрасывая на головы меха дох и толстые одеяла. Зазевавшийся Немец-Социалист практически ослеп на левый глаз - не любило здешнее Солнце когда на него гости смотрят.
