Петро помнил свои первые минуты на Акне, когда очнувшиеся пленники с воем расхватывали стеганые фуфайки и брюки, совали ноги в массивные чуни. Кричал на очумевших узников немец с висящим на груди намордником дыхательного аппарата, на одеяла указывал. А холод пробирал до мозга костей, мысль вымораживал. Блок клетки висел над пропастью, вокруг торчали немыслимо высокие горы-шипы, и взгляд этому ужасу отказывался верить. Не шипы, а "crete-пики-" - позже поправил Андре. Понятно, Грабчак никаких гор и в глаза не видел, разве только на картинках. Здесь, конечно, не похоже - вся земля, насколько глаз хватало, топорщилась иглами как огромный еж. Да и была ли там, глубоко внизу, земля? Взлетал с крыши штабного блока немецкий стрекочущий аппарат с удивительным винтом поперек себя[2]. Кружился над площадкой, вспыхивающей искрами сварки, уходил к ближайшим вершинам, скрывался из вида. Возвращался примерно через десять минут, натужно кренясь и упрямясь порывам ветра, садился. Немцы на миг прерывали работы, смотрели на выбирающегося из открытой кабины отчаянного пилота. Тот махал рукой и все снова работали.
Немцы трудились в три смены, непрерывно разрастались вокруг "пятака" лагеря сварные металлические конструкции, нависали над пропастью новые метры площадки, натягивались сети. Без защиты никак нельзя - почти ежедневно немцы потери несли. Андре говорил: "психик не держать". Не держала, это точно. То немец не с того, не с сего в "ворота" попытается прыгнуть, словно не видя решетки. Другой меховой капюшон откинул, шапку снял, на прожектор аккуратно повесил, да кувалдой себя по лбу - двумя руками, умело. То драки вспыхивали. Как-то схлестнулись: несколько слов, один ударил бригадира обрезком швеллера, мигом подскочили еще двое, повалили, забарахтались, неуклюжие в теплой одежде. Сварщик деловито подтянул шланг, склонился с горелкой... Порывы ветра доносили до блока вонь горящей шерсти и жареного мяса. Бунтовщик дергался, вырваться пытался. Наверное, кричал, но звуки в жужжании заряжаемых генераторов и свисте ветра гасли. Подбежали немцы, что жандармами числились, растолкали строителей, но бунтовщик уже вытянулся неподвижно - брюхо ему насквозь прожгли. Повозились, оттащили к "воротам", отстегнули сетку - и улетел труп землю искать. Должно же хоть где-то дно у пропасти иметься?
Сходили с ума люди. Снова и снова немцы на сетку кидались, один из узбеков пытался себя задушить, Алжирец на Поляка кинулся, нос откусить хотел, визжал как бешеный. Навалились, напинали слегка, успокоился. Только вроде бы онемел запальчивый смуглокожий. На Петро и на самого что-то находило - в глазах темнело, зубы стискивались, скрежетали - ярость такая, что сейчас только схватись -- никакие прутья не удержат, всех немцев голыми руками порвешь. Но Андре был рядом, слегка по плечу похлопает, скажет, неважно что. Ну и наоборот бывало - французы тоже не железные, вполне дурить могут.
Кормили однообразно: плитка шоколада, горсть изюма, шесть таблеток. Таблетки не ядовитые, наверное, витамины, немцы их и сами жевали. Воды строго по полкружки - не имелось на Акне своей воды, только привозная. Может, от сухости и в головах мутилось?
...Жужжали генераторы, непрерывно заряжая аккумуляторы, сотнями стоящие на площадках-балконах. Взвывала сирена - истошный сигнал сразу сбивал, уносил ветер, мигал прожектор, прятались немцы. И словно огромный великан вздохнул: закладывало уши, вздрагивал лагерь, выбирались из укрытий строители, появлялся комендант, - спешили к "вагону-цистерне", подвигали пандус, отвинчивали болты круглого люка. "Цистерна" - черная, из непонятного материала, висела над скальной площадкой, закрепленная тросами на мачтах-растяжках. Как в ней появлялись грузы и пассажиры, догадаться было невозможно. Понятно, что электричество использовалось, но ведь к самой "цистерне" кабеля не подходили, только к сетке металлической, что стартовую площадку окружала.
Толстостенная цистерна была не особо вместительной, грузов помещалось не так много, людей оттуда доставали по большей части в бессознательном состоянии. Иногда в чувство так и не приходили - немец, что у строителей за попа считался, читал скорую молитву и свежее тело за "ворота" спихивали. Вынимали из "вагона" фляги с водой, новые балки-рельсы, баллоны для сварки и снова за работу. Спешили немцы, на мертвецов и холод внимания не обращали. А генератор снова гудел, батареи заряжая...
Наблюдали жизнь Акна узники. Брезент, что клетку блока накрывал, на глазах превращался в лохмотья. Петро, да и вся остальная команда "Versuchen", понимали, что живыми их отсюда не выпустят. Секретный объект, лишнего уже по самое немогу насмотрелись. Для опытов пленных привезли. Может, на лебедке вниз станут спускать, испытывая сколько и как глубоко человек в ущелье сможет прожить или еще что-то. Гадать не хотелось, да и вообще мозги на Акне медленно работали: то ли, промерзали, то ли ветром выдувало.
