– Нет… Нет! Оставь её! – завопила Василиса, надрывая горло, пытаясь высвободиться из ледяных рук.
Морен снова дёрнулся в оковах, желая закрыть девочку собой, но цепь натянули туже, не дав ему даже подняться. Скрипя зубами, он рвался изо всех сил, но звенья не поддавались.
Однако Кощей и не думал обижать девочку. Осторожно и почти ласково он взял её за подбородок, поднял её лицо и всмотрелся в него. Настенька не отвела глаза и не подала виду, что боится, только грудь её вздымалась высоко и часто.
– Сколько тебе лет? – уточнил Кощей.
– Не отвечай ему!
– Девять, – честно призналась Настенька, несмотря на крик Василисы.
Глаза Кощея словно вспыхнули яростью. Оттолкнув девочку, он широкими шагами вернулся к трону, схватил Дмитрия за волосы и одним движением перерезал ему глотку.
– Нет!
Крик Настеньки болью отозвался в душе Морена. Рухнув на колени, она горько заплакала, слёзы градом бежали по её щекам, пока она тихо всхлипывала. Василиса же взвыла раненым зверем и поникла, точно упала в руках девушек, что держали её. Морен снова рванулся в цепях от бессилия, да так яростно, что содрал кожу на запястьях.
Тело Дмитрия упало к ногам Кощея. Тем же кинжалом, не вытирая кровь, Бессмертный разрезал свою ладонь. Чёрное смешалось с алым, окрашивая сталь в тёмно-багровый. Опустившись на колени, Кощей заботливо приподнял голову Дмитрия и влил ему в рот несколько капель своей крови. Через три удара сердца парень зашевелился. Дёрнулась рука, открылись веки. Глаза его были затянуты мутной поволокой, он медленно поднялся. Настенька перестала плакать – в немом оцепенении она наблюдала за ужасным превращением.
Дмитрий встал на ноги, пошатнулся было, но затем осанка его распрямилась, а тело застыло, готовое нести службу, и всё это несмотря на алую кровь, что продолжала мерно капать из рассечённого горла. Кощей плашмя развернул кинжал, всё так же испачканный тёмно-багровым, и провёл им по открытой ране на шее Дмитрия. И там, где её коснулась смешанная кровь, кожа стянулась и зажила, не оставив даже шрама.
– Вот что вас ждёт, – произнёс Кощей без тени чувств. – Всех вас. Рассвет наступил, и я сдержу слово. Убейте их.
Орда мертвецов бросилась на них. Настенька вскрикнула, прижалась к Морену, и в этот момент ему удалось вырвать руки. Кандалы содрали кожу с кистей, оголив их до кровавого мяса, и боль застилала глаза, но Морен всё равно сжал цепь в ладони и ударил ею по толпе, не давая мертвякам подойти ближе. Удар пришёлся в грудь, сразу троих удалось снести с ног, однако остальные продолжали наступать, сужая кольцо. Морен спрятал девочку за спину, оттеснил её к колонне, пытаясь защитить, но и сзади кто-то уже хватал её за кафтан и его за полы плаща. Ещё один размашистый удар цепью снёс тех мертвецов, что были позади, кому-то даже удалось отсечь голову, но и этого оказалось недостаточно. Их всё ещё было слишком много, а близ Кощея и по его велению, даже лишённые головы и ног, они продолжали сражаться.
– Нет, нет, отпусти их!
Кажется, это кричала Василиса. Она надрывала горло с того мгновения, как Кощей отдал приказ. В пылу битвы Морен только и слышал её рыдания и мольбы:
– Пожалуйста, прекрати, пожалуйста!
Но Кощей лишь наблюдал беспристрастно, как его возлюбленная бьётся в истерике, пока её родную кровь окружает живая смерть.
Кто-то схватил Настеньку за полы, опрокинул её наземь, потащил за собой в толпу. Настенька закричала, и Морен в два счёта оказался рядом. Боясь её задеть, он не стал размахивать цепью, а ударил стопой в сгиб локтя, ломая мертвяку кости. Рука его безвольно повисла, и Морен пнул его по лицу, откидывая назад. Но не успела Настенька подняться, как уже новые руки потянулись к ней, и Морену таки пришлось ударить их цепью, рискуя задеть ноги девочки. Обошлось – цепь раздробила кости мёртвых рук, не коснувшись Настеньки, и та тут же вскочила, бросилась к Морену, хватаясь за его одежды.
Их пытались разнять, оттащить друг от друга. Сразу несколько мертвяков схватили Морена за плащ, потянули в разные стороны. Рядом с ухом просвистел меч, от которого он едва успел увернуться. Но плащ Морен просто скинул с себя и размашисто ударил цепью, раскидывая тех мертвяков, что подошли слишком близко. Однако чем дольше он сражался, тем больше их становилось. И если поначалу мёртвые только хватали и рвали руками, теперь из толпы к ним вышли те, кто был вооружён топорами и мечами.
– Я согласна, я буду твоей, только отпусти их!!!
Толпа остановилась. Кощей обернулся к Василисе, и та, обессиленная, упала на колени.
– Я… я согласна… – В наступившей тишине она повторила свои слова через силу, с затаённой болью в голосе. И то ли охрипшее горло было тому виной, то ли осознание, чему именно она покоряется.
Мертвяки начали расходиться. Кощей ни разу даже руки не поднял, повелевая ими какой-то внутренней неведомой силой. Морен так и не бросил цепь. Настенька по-прежнему хваталась за него, жалась к его ногам, и иногда ему казалось, он чувствует, как она дрожит.
Кощей же смотрел только на Василису.
