Он ударил первым. Тяжёлый меч упал, словно топор палача. Морен отскочил, и лезвие вонзилось в скрытый под снегом лёд, разбив его на кусочки. Кощей развернул клинок одной лишь кистью, не отрывая от пола, и ударил по косой. Морен встретил его меч своим, отбил и отпрыгнул ещё дальше. Но оружие Кощея было слишком длинным, и уже следующий взмах едва не распорол ему брюхо. Подходить близко значило рисковать, да Морен и не стремился нападать. Он уворачивался, избегал нападений и обходил Кощея по кругу, пока не оказался за его спиной. Лишь тогда он нанёс удар сам. Кощей орудовал двуручным мечом с нечеловеческой лёгкостью и блокировал атаку Морена, просто отведя оружие за спину, выставив как щит. Однако Морен и не стремился ранить. Кощей не видел его – пусть и всего мгновение, – но этого ему хватило, чтобы сунуть руку в поясную сумку и зажать в кулаке соль.
Если когда-то Кощей и был умелым воином, годы в тюрьме и изгнании подточили его навык. Его телу не хватало резкости и собранности движений, а выпады и приёмы, что он использовал, повторялись из раза в раз, заученные на тренировках, но не закалённые в реальном бою. Однако он был проклятым, и сила с лихвой возмещала недостаток боевого опыта. Морен превосходил его в ловкости и умел наблюдать, поэтому легко уходил от атак, но никак не мог ударить в ответ. Даже подобраться близко не получалось – не позволяла длина огромного меча, а всё не утихающий снег скрывал лёд и промёрзший камень, и ноги Морена скользили, то и дело обещая подвести. Когда такое всё же случилось и Морен оказался на лопатках, это спасло ему жизнь, позволив увернуться от широкого замаха. Но следом Кощей схватил меч двумя руками и вонзил его в пол, целясь в грудь Морена. Лишь чудом тот увернулся, откатившись в сторону.
– Пустая трата времени и сил, – произнёс Кощей, вырывая меч из покрывшегося трещинами льда. – Нам не за что сражаться.
– Тогда отпусти Василису и Дмитрия.
Морен уже был на ногах. Челюсть его к тому времени зажила, хоть и всё ещё ныла, а свободная рука всё так же была сжата в кулак. Кощей рассмеялся над его словами, но и толики веселья не отразилось в его глазах.
– Забавная шутка, – молвил он. – Что ещё придумаешь?
– Уже придумал, – изрёк Морен, поднимая меч на уровень глаз. – Нападай.
Кощей атаковал с большого замаха сверху вниз. Морен знал этот приём – Кощей применил его уже дважды – и поэтому легко ушёл в сторону. Поднырнул под руку и нанёс колющий удар снизу вверх, целясь в горло. Он уже знал, что́ сейчас будет, поэтому не прикладывал силу. Клинок встретился с костью, вышедшей из тела, и меч отскочил. Морен бросил взгляд на руки Кощея, зная, что оружие тот использовать не станет – слишком близко стоит противник, такой огромный меч так не извернуть, – и оказался прав: Кощей замахнулся свободной рукой. Морен подставил клинок как щит. Бессмертный напоролся на лезвие, но даже не оцарапался – рука его отлетела в сторону, когда кость встретилась с железом. Однако Морену то и не было нужно. Он стремился удержаться подле, у самого лица Кощея, дожидаясь, когда кость на шее втянется в тело. И как только это произошло, бросил горсть соли, пока рана ещё не затянулась.
Кощей чудовищно взвыл и схватился за горло. Отступив на шаг, он выронил меч, и Морен нанёс удар. Кощей поймал лезвие голой рукой у самого лица и крепко сжал, прожигая Скитальца обезумевшим от ненависти взглядом. Пальцы его сдавили клинок; он явно хотел сломать его, но стоило тому вонзиться в кожу до крови, как Кощей вскрикнул от новой боли и разжал руку – железо и крапива жгли раны проклятого больнее огня. Освободив меч, Морен атаковал снова, на этот раз целясь в грудь. Кощей успел отступить, однако клинок, словно серп траву, срезал защищавшие сердце кости, и те градом разлетелись в стороны. Ещё удар, и всё будет кончено, но…
– Сзади!
Морен узнал голос Дмитрия и обернулся. В пылу боя он не заметил, как их окружили мертвяки. Десятки, а то и сотни, они теснили Морена к престолу, подбираясь всё ближе. Сразу четверо напали на него, попытавшись схватить голыми руками. Он увернулся; когда напали другие, перерубил их мечом, следующему отсёк голову. Но их было куда больше, чем в лесу, от ударов в живот или отрубленных ног они не умирали, и становилось их только больше. Пока одни кидались на него с оружием, другие просто хватали за полы плаща, ноги и руки, облепляли, точно речные пиявки, мешая сражаться и не давая сбежать.
Кощей поднялся на престол, всё ещё держась за кровоточащее, незаживающее горло, и хрипло прокричал:
– Я собирал эту армию много лет. Думаешь, что сможешь разбить её в одиночку?!
Морен так не думал, но ничего другого ему не оставалось.
