Кто-то заарканил его цепью, закинув её на шею, и повалил на спину. Как бы Морен ни рвался, цепь только затягивалась, душила его, и у него не получалось скинуть её с себя. От нехватки воздуха кружилась голова и темнело в глазах, но он ещё пытался отбиваться хотя бы ногами. Меч у него отобрали, и он выхватил нож, перерезал одному из мертвяков глотку. Затем цепь, которой его держали, потащили куда-то, и его вместе с ней. Шею сдавило сильнее, воздуха перестало хватать вовсе, и он потерял сознание.
– Пусти меня!
Знакомый женский голос вытолкнул его из тумана, привёл в чувство. Едва разлепив отяжелевшие веки, он огляделся и увидел девушек с голубыми глазами и неподвижными лицами, что тащили под руки упирающуюся Василису.
Стоило ему пошевелиться, и шею тут же обожгло огнём. С него не сняли маску, но распахнули ворот, обнажив кожу, и обернули цепь вокруг открытой шеи. Перчатки тоже сняли, а кисти заковали в кандалы, однако Морен не мог сказать точно, горят ли они от холода или от ядовитого железа. Попробовал пошевелить руками и понял, что не чувствует ничего, кроме сковывающей боли.
Он бегло огляделся. Вокруг были всё те же высокие стены, холод и снег, на котором он лежал, прислонённый к чему-то. Лишь задрав голову, Морен смог разглядеть, что это одна из колонн, некогда подпиравших потолочный свод. Цепи, которыми его сковали, удерживали слуги Бессмертного Кощея, стоящие позади. В одном из них Морен узнал Фому. Мертвяки собрались в зале сотнями и несли караул, выстроившись вдоль стен, немые и безразличные ко всему. Кощей снова восседал на троне, а Дмитрий побитым псом сидел у его ног.
Когда Василису подвели к ним, Морен крикнул:
– Где Настя?!
– Убежала!
– Вы думали, – вмешался Кощей, будто не мог стерпеть, что они говорят о чём-то при нём, – я не знал, что́ вы затеяли?! Я знал каждый ваш шаг, слышал каждое слово, видел вас! Василиса предупредила тебя, догадалась о птицах, но именно на крысах я учился поднимать мёртвых, а крыс здесь великое множество.
Он поднялся, медленно спустился с престола и подошёл к Василисе. Нежно, словно прекрасный цветок, взял её за подбородок и заглянул в лицо, улыбаясь. Но стоило ему произнести ласковое: «Свет очей моих», как царевна вырвалась из его рук и со всей силы ударила его носком сапога по голени.
Кощей успел отступить. Он больше не улыбался, но и злости в его глазах не было.
– Всегда любил твой нрав. Ты подумала над моим предложением?
– Нет!
– Слишком быстро. Ты ведь даже не знаешь, что́ тебя ждёт.
– Спасибо, насмотрелась, – бросив ядовитые слова, она кивнула на девушек, что всё ещё держали её под локти.
– Не равняй их с собой. Или, может быть, – он усмехнулся, – я уловил ревность в твоих словах? Не нужно. Однако я обещал, что дам тебе срок до утра. Утро почти наступило.
Кощей обвёл рукой залу, и Морен поднял глаза к небу. Лишь теперь он заметил, что снег уже перестал, а туманная пелена облаков окрасилась в нежно-лиловый.
– Думаю, срок вышел, – заключил Кощей.
Он направился к престолу, туда, где сидел Дмитрий. Прежде чем Морен понял, что́ сейчас произойдёт, Кощей схватил парня за волосы и задрал его голову, обнажив шею. Дмитрий вскрикнул и бессильно забился, пытаясь ногами найти опору, подняться, воспротивиться, но верёвки не давали ему этого сделать. Когда в руках Кощея блеснул кинжал, Морен рванулся в цепях. Василиса тоже дёрнулась, крикнула: «Нет!», но всё было тщетно, их обоих держали крепко.
– Смотри, милая, – проворковал Кощей, – смотри внимательно. Живой у меня один, так что лишь на нём я смогу показать, что́ тебя ждёт.
– Не тронь его! – раздался откуда-то сверху тонкий голосок Настеньки.
Она стояла на балконе тронного зала, и когда все взгляды обратились к ней, побежала к лестнице. Кощей опустил нож. Василиса побелела, словно вот-вот готова была потерять сознание. Морен первым вернул себе самообладание:
– Уходи отсюда!
Но Настенька не послушала и смело спустилась по каменной лестнице к ним. Мертвяки не трогали её, словно вовсе не замечали, и ни один не обернулся ей вслед. Лишь оказавшись подле Морена, Настенька оробела, не решившись подойти к Кощею ближе. А когда тот улыбнулся ей, и вовсе испуганно вздрогнула.
– Какая храбрая девочка, – произнёс Кощей с насмешкой. – Интересно, в кого такая? Твоя сестрёнка, верно? – Он обернулся к Василисе. – Всё забываю спросить, что она здесь забыла?
– Я ей не сестра… – робко начала Настенька, то и дело поглядывая на Василису.
Та крикнула ей: «Нет, уходи отсюда!», но младшая царевна не послушала и её. Говорила она быстро, выпаливая всё на одном дыхании, и с каждым словом речь её становилась всё смелее:
– Царь выдал меня за свою дочь, чтобы уберечь дочь от позора. Я здесь, потому что хотела тебя увидеть, хотела поговорить. Василиса моя матушка, а отец мой – ты!
Кощей застыл, веки его распахнулись. Дмитрий, бледный и испуганный, метался глазами от одной девушки к другой. Василиса не смела пошевелиться, в очах её и на лице застыл такой ужас, что, казалось, она боялась дышать. Настенька по наитию отступила на шаг, когда Кощей вдруг отмер и направился к ней.
