– Как я сказал ранее, когда отца обвинили, его самого и его род покрыли позором. Для простого народа это мало что значит, но другие ханы никогда не признают наше с братом право претендовать на власть. Мой дядя Тимир-хан умирает. Болезнь пожирает его много лет, он давно прикован к постели, и со дня на день Вечное Небо призовёт и его. Старшему сыну хана всего двенадцать. Если бы моя мать не стала мангусом, а отец погиб в бою, титул хана сейчас наследовал бы я. Но теперь, по нашим законам, новым правителем должен стать мальчик, который совсем не готов к этому. Если же вы найдёте и отловите арысь-поле, она сможет доказать, что отец не причастен к её обращению. Тогда его помилуют и я вновь смогу претендовать на власть.
– Почему я? Не думаю, что имею право вмешиваться в вашу политику, да и не желаю.
– Вы нужны мне именно поэтому. Вы нездешний, и вам всё равно, кто станет следующим ханом. Вам я могу довериться. А ещё вы не знаете наших обычаев, а значит, будете поступать без оглядки на них. Помогите мне найти мать и привести её к людям. Пусть она восстановит доброе имя отца и я получу то, что моё по праву рождения.
Как просто всё звучало на словах, да ещё и из уст юноши, который владел языком не в совершенстве, поэтому говорил обо всём прямо, без витиеватых украшений в речи и без двойного дна в каждом слове. Но в этой простоте и крылся подвох.
– А что, если выйдет обратное? Что, если арысь-поле не сумеет заговорить? Не все проклятые сохраняют разум. К тому же она может подтвердить, что прошлый хан повинен в её Проклятье.
Лицо Модэ исказилось от гнева. Он вскочил на ноги и прокричал:
– Не бывать этому!
Но Морен остался спокоен, и его спокойствие обезоружило юношу. Скрипнув зубами, тот опустился обратно на шкуру и произнёс куда тише, но со звенящей сталью в голосе:
– Если будет так, даю слово: я откажусь от ханства и борьбы за него, ведь тогда то, что я считаю своим по праву, мне не принадлежит. Но сначала найдите её, а после всё остальное.
Он рассказал Морену всё, что считал нужным и что знал сам, и дал позволение действовать от своего имени. Перечислил места, где арысь-поле видели хоть раз, и те, где она могла скрываться, а также описал, какой её запомнили свидетели тех событий:
– Она быстра и неуловима, словно ветер. Сначала она просто обзавелась когтями, но многие говорили, что тело её ещё тогда начало меняться. Насколько сильно она изменилась сейчас, увы, наверняка никто не знает. Но заверяю вас, размером она не больше степного волка.
А ещё Модэ посулил награду, на которую Скиталец сумел бы прожить в достатке не меньше пяти лет, и новую лошадь в придачу. Но прежде чем оставить их, племянник хана спросил без стеснения и предисловий:
– Могу я купить вашу птицу?
Морен на миг даже растерялся от такой наглости.
– Нет, она не продаётся.
– Я готов на любую цену, какую назовёте. Предложу в десятки раз больше, чем дают за хороших охотничьих соколов.
– Зачем она вам?
– Я привык получать то, что захочу. Диковинные вещи стоят дорого, и особенно те, что могут приносить пользу.
– Что ж, в этот раз не получите. Он не продаётся. Найдите того, кто привезёт вам такую же из его родных мест.
Модэ принял отказ с достоинством. И лишь когда он и его подручный ушли, непривычно тихий и молчавший до сих пор Каен подал голос:
– И что ты обо всём этом думаешь? Собираешься ему помочь?
– Я ещё не решил, – прямо ответил Морен. – И даже не представляю, с чего начать. Пока что я не обещал помочь ему.
– Но вы раздумываете, верно? – полюбопытствовал Елисей.
– Если всё так, как он говорит, мне бы хотелось взглянуть на арысь-поле. Проклятый, что остался в стенах города и не причиняет вред людям? Что-то здесь нечисто. Либо он недоговаривает, либо эта арысь-поле в самом деле необыкновенная. Но я в это слабо верю – проклятые ведо́мы своим пороком, а то, что описал Модэ… Я хочу понять, как именно ей удавалось скрываться столько лет.
– А как же домовые? – поинтересовался Каен. – Они тоже людей не трогают, а прячутся так, что о них вообще никто не ведает, пока пол не вскроют.
– Да, но они привязаны к семье и дому. Здесь что-то другое. По его словам, её видели очень многие. А вы её видели? – обратился он к Елисею.
Но тот замотал головой.
– Даже не слышал. Если хотите, я могу поспрашивать местных, с кем веду дела, об этой арысь-поле.
– Я буду очень признателен. А ещё спросите, не было ли случаев, чтобы кого-нибудь в стенах города загрыз дикий зверь, может, даже собаки – могли подумать на них и не связать нападения с арысь-поле.
– А какие твои дальнейшие планы? – поинтересовался Каен.
– Осмотрю город, пастбища, о которых говорил Модэ. Нужно найти места, где арысь-поле могла бы спрятаться.
– Боюсь, с этим возникнут сложности, – предупредил Елисей. – Дальше гостевого аула без сопровождения или разрешения вас не пропустят, если только Модэ не предупредит о вас. А не желаете переодеться? Я мог бы подобрать вам подходящее платье, чтобы сошли за местного и привлекали меньше внимания. После случившегося с вашей лошадью от вас будут за версту держаться.
