Глаза его светились, как у безумного, но Морен уже знал этот взгляд. Как только они вернутся в Радею, Каен окунётся с головой в эксперименты и пропадёт для мира на ближайшие несколько месяцев. Что ж, зато Морен сможет со спокойной совестью уехать и оставить его до зимы как минимум – раньше его не хватятся.
– Надеюсь, ты не это хотел мне показать?
– Нет конечно! Это я тебе потом покажу… А, вот он! Эй, Санкар! Я привёл его, как и обещал!
Каен подвёл Морена к лотку, заваленному оружием и завешанному доспехами. Клинки самой необычной формы и самой разнообразной длины, шлемы, щиты, нагрудные пластины, простые и украшенные узорами да камнями. За прилавком стоял невысокий, но грузный мужчина с кустистой тёмной бородой, щедро осыпанной сединой. Кожа его была сильно темнее, чем у радейцев, и цветом походила на красную глину, но Морену и в голову не пришло бы сравнивать его с тэнгрийцами. Несмотря на те же чёрные жёсткие волосы и словно бы загорелую кожу, он разительно отличался от них, словно впитал в себя больше красок. Лицо Санкара было широким: крупный нос, растянутые в улыбке губы, густые брови, за которыми едва удавалось разглядеть бусинки чёрных глазок. Да и одежды его выделялись яркими, солнечными цветами, рыжим и золотым, а голову украшало сооружение из тряпок, обмотанных вокруг макушки.
– А-а-а, вернулся, – пропел торговец на чистом радейском. – И друга привёл. Слово держишь. Но цену не сброшу, и так задаром отдаю.
– Погоди торговаться, пусть знаток посмотрит.
Морен только подивился тому, что Каен здесь меньше суток, а уже общается с иноземными торговцами как с родными. Взгляд же его блуждал по прилавку и товарам, но не находил ничего примечательного. В Каменьграде можно купить меч не хуже, а то и лучше, если попадётся рукастый кузнец. Но, оказалось, надо было смотреть не вдаль за спину Санкара, а прямо перед собой, туда, где лежали короткие клинки и ножи. Как только взгляд Морена упал на них, Каен схватил с прилавка ближайший кинжал и протянул ему.
– Рассмотри повнимательнее. Ничего не напоминает?
Морен взял его в руки и наклонил пару раз, отлавливая солнечный блик. И лишь под определённым углом удавалось разглядеть, что по всей поверхности клинка будто бы был отлит затейливый узор. Словно озёрная гладь, тронутая дождём. Морен стянул перчатку, провёл по поверхности металла пальцами, чтобы убедиться, что это не гравировка, и достал из-за пояса свой старый охотничий нож. Приложил рядом и убедился, что сделаны клинки если не одним мастером, то точно из одного и того же материала.
– Что это за металл? – спросил он у Санкара, возвращая кинжал на прилавок, а свой нож обратно в ножны.
– Булат, – с гордостью ответил торговец. – Железо, но куётся иначе. Сам ковал, вот этими вот руками. – Санкар поднял к груди широченные ладони, и Морен понял, что под слоями цветастой ткани он прячет не отъеденные бока, а наращённые работой мышцы. – Теперь сыновья куют. Хорошо куют: служит дольше, не тупится, только острее становится, лёгкий, прочный…
– Да-да, ты мне это всё ранее пропел, – перебил его в нетерпении Каен.
Но Санкар продолжал, как не слышал:
– Есть ножи, кинжалы, катары, бхуджи…
– А меч из такой стали есть? – поинтересовался Морен.
Впервые улыбка на лице торговца увяла, а брови сошлись на переносице.
– Есть, но дорого. И другому уже обещал. Готовы больше заплатить?
– Сколько?
– Двадцать орелов стоил. Отдам за двадцать пять.
Названная цена неприятно удивила, но не поразила. Один чёрт, столько золотых у Морена не было, а ещё следовало отложить на новую лошадь. Он не знал наверняка, сколько стоят тэнгрийские скакуны, но не сомневался – дороже радейских. Модэ, конечно, обещал заплатить за арысь-поле куда больше, да ещё и лошадь вручить, но только при условии, что он отловит и приведёт проклятую живой. А Морен все ещё не был уверен, что вообще возьмётся за его поручение.
– Да ты обдираешь! – Каен возмутился до глубины души. – Хочешь сказать, всего один привёз? Такой путь проделал, а товара не взял?
– Я здесь уже две луны. Нет товара, продал. Хорошая сталь, берут хорошо. Среди тэнгрийцев много воинов.
– Если он всего один, то толку? Это же меч, он может и не подойти!
– Перекую задаром. Укоротить, – он окинул Морена оценивающим взглядом, задержав внимание на ножнах у его пояса, – просто. Добавить – за плату. Найдёшь добрый кузня – всё сделаю! Или бери другой булат. Найдёшь мастера, он сделает. Но плохо, руку на отсечение даю, что плохо. Лучше ко мне.
– Булат я у тебя и так куплю, – заверил Каен. – А обмен возможен?
– Смотря что предложишь.
– А вы бывали когда-нибудь в Радее? – вмешался Морен, устав слушать, как они торгуются.
Он задал вопрос, который волновал его сильнее прочих. Морен знал, что доставшийся ему охотничий нож, прослуживший верой и правдой столько лет, не совсем обычный. Но откуда тот взялся, где и когда его выменяли или купили, понятия не имел и лишь теперь приблизился к разгадке.
