– Я, как обратился, в лес ушёл. Люди боятся Врановых пущ, поскольку вороньё над ними кружит. Говаривали, они здесь мертвяков клюют, что из загробного мира лезут. Я думал, что силу здесь найду иль что в таком-то месте до богов точно просьба моя дойдёт и Проклятье они своё снимут. Но оказалось, что вороньё здесь от людей прячется… а боги меня уж не слышат. То ли прогневал я их чем, то ли Проклятье тому виной… Раньше я та́к думал, но теперь… Уж не потому ли волхвов нет давно – как ты сказал, Иван, – что боги говорить с нами перестали?
Иван молчал. Сидел он позади Морена, и тот не видел его лица, но готов был поклясться, что царевич смотрит на него. Лука замедлил шаг, остановился, обернулся к ним в ожидании ответа. Морен также придержал коня.
– Как давно ты обратился, Лука? – спросил он прежде. – Какой то был год?
– Девятый от Чёрного Солнца.
– Так ты не знаешь… – с тоской протянул Иван.
– О чём не знаю?
– Волхвов перебили ещё в Сумеречные лета, – ответил Морен. – В первые десятилетия после Чёрного Солнца.
– Вот как? Так откуда ж вам знать, может…
– Единоверцы сожгли всех, кого нашли, – твёрдо сказал Морен.
Лука помолчал, затем молвил тихо:
– За что?..
– За ересь! – встрял Иван. – Волхвы проповедовали веру в Старых Богов, что прокляли людей, и отказались признавать Единого Бога.
– А почто должны? Я этого бога знать не знаю и никогда не знал. А мои боги оберегали людей испокон веков.
– Давно то было, Лука, – поспешил Морен вмешаться, покуда не разгорелся спор. – Если кто из волхвов и выжил, учение они своё не передали, и то до сих пор под запретом. Никто уж и не помнит Старых Богов. Вполне может быть, что ты единственный из волхвов, кто до сих пор жив.
Лука опустил голову, развернулся, продолжил путь. Плечи его поникли, будто невиданная доселе тяжесть тянула волколака к земле. Морену ничего не оставалось, кроме как тронуться следом.
– Как давно? – спросил Лука через какое-то время.
– Три сотни лет прошло.
Тягостно долго молчал он, прежде чем молвил на выдохе:
– Давно…
Часть пути провели в тишине, что ощущалась тягучей и давящей. Морен решил, что Луке нужно время побыть в своих мыслях, – видать, уйдя в этот лес, он и не покидал его все эти годы, сторонился людей и не следил за ходом лет. Но Лука сам завёл разговор, спросив чуть погодя:
– Почему Велеслав не защитил нас? Почему позволил богов своих попирать? Пошёл против того, кто имя ему дал? И неужто народ не прогневался?
– Велеслав принял новую веру, – объяснил Морен, – и навязал её остальным. Кто отказался – пал от огня либо меча. Волхвов сжигали на глазах у людей, в назидание тем, кто желал последовать за ними.
– И после этого ты считаешь кровавыми моих богов? – усмехнулся Лука, скалясь уголком пасти.
Морена будто окатили ледяной водой. Лука уже дважды сбивал его с толку, пробуждая в душе смятение. Что-то внутри кололо, соглашаясь с его словами, и вместе с тем грудь жаром опаляла злость, пробуждая желание оспорить сказанное. Но сейчас он проглотил просящиеся на язык слова, отчасти понимая Луку.
– Не боги просят кровавую дань, – тягуче медленно, точно по капле сцеживая мысль, пояснил он, – а люди убивают во имя и ради богов, думая, что им это зачтётся.
– Ну хватит! – возмутился вдруг Иван. – Что толку спорить? Нет уж сейчас ни тех князей, ни волхвов. Да и Старых Богов средь людей не осталось, так что некому, Лука, тебе силу дать.
– И то верно, – молвил тот после краткой заминки.
– Так, значит, правду говорят? Что ты, Скиталец, со Дня Чёрного Солнца по свету бродишь?
Морен чувствовал, как Иван прожигает взглядом его спину.
– Не нужно быть свидетелем тех событий, чтоб знать о них. Церковники ведут летописи с первого года Рассвета, и о том, что было до, у них тоже записано. Ты б почитал на досуге.
– Грамотный, значит? – резко и ядовито выпалил Иван. – А на вопрос мой ты не ответил.
– Чего тебе от меня надо? – с тяжёлой усталостью бросил Морен.
– Пытаюсь понять, есть ли между тобой и Лукой разница.
– Точно такая же, как между тобой и мной.
– О чём ты? Вы – проклятые, а я-то нет.
– Нарываешься, парень, – шепнул ему Лука с усмешкой в голосе, поглядывая на Скитальца.
– Проклятье живёт в каждом, – терпеливо объяснил Морен. – Оно в твоей крови и лишь ждёт своего часа. Каждый день ты делаешь выбор, и коли выбор будет неправильным, Проклятье возьмёт верх и ты станешь таким же, как Лука.
– Вот, значит, как ты думаешь, – протянул волколак. – Стало быть, и ты неверный выбор когда-то сделал?
– Стало быть.
– Но учение Церкви говорит иное, – поспорил Иван. – «Единый Бог карает Проклятьем за грехи наши», так говорится в Золотом писании.
– Ты уж определись, парень. Единый Бог карает Проклятьем или Старые Боги наслали его на людей, – произнёс Лука, не скрывая насмешки.
Морен тоже усмехнулся. Он не видел Ивана, но будто спиной чувствовал ярость и гнев, что сотрясали его. И видать, царевич решил отыграться на нём, потому что вдруг произнёс:
– А если я заплачу́, маску снимешь?
