И лишь теперь, когда ослепительный блеск померк и глаза попривыкли к нему, удалось разглядеть, кто же явился к ним. Это и в самом деле была птица: большая, яркая, с золотисто-красным оперением. Размером чуть больше дворового петуха, но с вытянутой шеей и длинным пушистым хвостом, расширяющимся книзу. На маленькой голове её гребнем вздымались перья – один в один царская корона, – и такие же, закруглённые на концах, украшали роскошный хвост. Она светилась, точно жар костра, и лунный свет играл на ней переливами, заставляя оперение то вспыхивать ярче, то вновь меркнуть. Опустившись к озеру, птица сложила рыжие крылья и принялась клевать рассыпанные Иваном яблочные зёрна. Хвост волочился за ней и мигал жаром в такт её поступи.
Морен наблюдал за диковинной зверушкой, оторопев. Лишь заметив движение неподалёку, он точно очнулся и обернулся к Ивану, который уже был наготове и держал в руках развёрнутую сеть. Медленно, крадучись он подбирался к птице. А та, наклевавшись, вспорхнула невысоко и окунулась в воду. Будто воробей в лужице, принялась она купаться и чистить пёрышки, то встряхивая их и пуша, то вновь прижимая к телу.
Иван ступал осторожно, то и дело бросая взгляд под ноги, перешагивая ветки, что могли нечаянно хрустнуть. Как умелый охотник подбирался он к своей добыче, не спеша, выжидая момент. Морен хотел было помочь ему, но, вспомнив его наказ, остался на месте и только наблюдал. Иван уже подкрался к дереву, на котором оставил больше всего приманки, и схоронился под ним, за корнями. А птица, накупавшись и напившись вдоволь, вспорхнула, вновь озаряя озеро светом, да и перебралась на то же дерево, с радостью принимаясь за угощение. Тут-то Иван и кинул сеть.
Птица тотчас взметнулась, загорланила, но улететь не смогла – Иван крепко держал её. Подтянув к себе, он скинул птицу на землю и навалился сверху. Та затрепетала пуще прежнего, закричала протяжно, будто кошку в силки поймали, оперение её на миг стало ярче, слепя глаза, и начало затухать. Нещадно билась она в сети, и Иван с трудом мог удержать её.
Теперь-то Морен кинулся на подмогу. Птица сопротивлялась рьяно, кричала, пару раз больно клюнула, золочёные пёрышки летели во все стороны. Но вдвоём им удалось повалить её на землю, и Иван ловко обернул золотую сеть вокруг крыльев, прижав их к телу.
– Я просил тебя не вмешиваться, а охранять меня, – бросил Иван вместо благодарности, ловя птицу за клюв и пытаясь связать его.
– Лучше бы спасибо сказал. От чего, нечисть тебя задери, охранять?
Ответ он получил куда раньше, чем рассчитывал. Затрещали кусты вокруг них, зашумел и будто ожил лес, раздвинулись склонённые к земле ветви. Воздух наполнился гулом, сучья затрещали под десятками ног. Из леса как один выступили вооружённые луками ратники. Тетива у каждого была натянута, и наконечники стрел смотрели на них двоих. Морен бегло насчитал не менее дюжины облачённых в медные шлемы и серо-голубые кафтаны. Учитывая, на чьих землях они сейчас пребывали, несложно было догадаться, кто именно перед ними: стража царя Долмата, правителя Визарии. Но, к удивлению Морена, Иван не отдал приказ, а просто смотрел в упор на ратников своего отца.
– За кражу и порчу царского имущества полагается смертная казнь, – заговорил с ними старший из стражников, не опуская лука. – Освободите птицу, и у вас будет шанс на помилование.
«Царского имущества?..» – и пока Морен пытался осознать, что происходит, Иван на его глазах распутал сеть и выпустил жар-птицу, а затем поднял руки, сдаваясь на чужую милость. Морену ничего не оставалось, кроме как последовать его примеру.
Естественно, они не могли отделаться так просто. Страже царя Долмата было наплевать, что перед ними Скиталец, а Иван и вовсе не пожелал представляться. Он упрямо молчал, лишь единожды потребовал отвести их прямо к царю. Ратники, неожиданно для Морена, охотно согласились, но отобрали все вещи, оружие и коня, а руки каждому связали за спиной. Повели их во дворец пешими, заверив, что путь предстоит близкий. Птица к тому часу уже улетела, и в общей суете все позабыли о ней.
– И какое у тебя объяснение случившемуся? – шепнул Морен Ивану, едва они оказались подле друг друга на пути во дворец.
– Никакого, – прямо ответил тот. – А где Лука? Сбежал?
– Не знаю, но вполне возможно.
– Мог бы вмешаться и помочь нам, – зашипел от злости Иван.
– Думаю, он решил, что даже для него их слишком много.
Один из стражников сделал им замечание, для порядка ткнув Морена древком копья меж лопаток, и разговоры пришлось оставить на потом.
На счастье, путь и в самом деле оказался близким – ещё не забрезжил рассвет, когда над кронами деревьев замелькали каменные шпили и стены дворца. Теперь Морен начал понимать, почему птица, имевшая, как оказалось, хозяина, прилетала именно к этому озеру – дом её был совсем рядом, всего лишь из леса выйти. Иван наверняка знал об этом и намеренно скрыл.
