– Когда он только появился, то в близлежащие города и поселения грамоты разослал, требовал признать его царём. Естественно, всерьёз это никто не принял, письма те в огонь кинули да и позабыли. Тогда он разослал новые, на этот раз всего в несколько деревень у самых гор, с требованием отправить к нему главных красавиц из каждого поселения в качестве дани. А не то, обещал, никого живых в тех деревнях не останется. Угрозам никто не поверил, а через три дня… деревни те опустели.
– Как это?
– А вот так! – Царь развёл руками. – Ни крови, ни следов борьбы – как в воду канули. Дома пустые, вещи брошены, людей нет. Искали их, даже с собаками, никого не нашли. Через год Кощей снова разослал письма, уже в другие деревни. Кто поумнее был да опыт соседей помнил, девок своих в горы отправил, как Кощей велел. А кто отказался… Догадываешься, что с ними стало? Я в те горы столько людей отправлял: лазутчиков, охотников, церковных псов, дружинников – никто не вернулся! Теперь твой черёд.
– Люди пропадали пять лет, несколько поселений опустело, а вы позвали меня лишь сейчас? Да и то когда я сам к вашему порогу явился. Чего вы ждали?
Радислав поморщился, и стало ясно, что, хоть отводить беду он не спешил, вопросов этих явно ждал. Помолчав немного, с неохотой молвил:
– У него моя старшая дочь.
Морен не нашёл слов. Лицо его оставалось беспристрастным, а взгляд не отражал ничего, кроме лёгкого удивления, но разум терзало бессчётное множество вопросов. Он не был знаком с Василисой лично и мало что знал о ней. В народе болтали: царь любит её больше всего на свете и именно потому до сих пор не выдал замуж, хотя та уж давно разменяла третий десяток. «Не родился ещё мужчина, достойный руки моей дочери», – говорил Радислав, но Морен считал, что дело скорее в ином: не родился ещё мужчина, достойный престола Радеи. Ведь только кровь от крови Велеслава мог таковым считаться.
Но даже будь это так, никто не сомневался в безмерной любви царя к старшей дочери. И как только Радислав мог упустить своё самое дорогое сокровище?
– Сам не понимаю, как так вышло, – ответил он на так и не озвученный вопрос. – С неделю назад пришло от Кощея письмо. В нём он требовал уже мою дочь, а иначе грозился весь город и всё царство себе забрать. Я охрану выставил, лучших своих ратников, а она как испарилась! Взяла и исчезла посреди ночи, только вещи остались.
– Вам следовало позвать меня раньше.
Радислав вновь поморщился и на этот раз потерял терпение.
– Что ты меня, как ребёнка, отчитываешь?! Царь я тебе или кто?! Я так считал: негоже всему царству на тебя одного полагаться! Что я за царь такой, коль не могу с одним проклятым управиться? Да, видать, херовый царь, раз таки к тебе обратился!
Он замолчал, отвернулся и какое-то время всматривался в спокойствие сада. Но Морен видел, как крепко он сжимает челюсти и как напряжены его скулы. Когда Радислав заговорил вновь, голос его звучал тише, и сдерживаемая ярость угадывалась в нём:
– Отец мой тебе чуть ли не в ноги кланялся, а я никак в толк взять не мог: почему? Теперь понимаю. Видать, только проклятый может другого проклятого одолеть. То ли ты понимаешь их, то ли силой какой обладаешь, да только плевать мне, покуда ты за людей сражаешься. Вот мой приказ и царское же слово: вернёшь дочь живой – и до конца дней своих не будешь ни в чём нуждаться, хоть ещё три века проживи. А Кощея оставь, с ним я сам разберусь.
– Хорошо. Мне ясна задача.
– Что тебе для этого нужно?
– Я кое-что слышал в городе. Что за «окаянные прислужники»? Последователи Кощея?
Царь снова поморщился, всем своим видом давая понять, сколь неприятно ему говорить о таком.
– Услыхал-таки, – бросил он с досадой. – Не знаю я. Никто их в глаза не видел, а бабы разное болтают, что ж теперь, всему верить? Слухами земля испокон веков полнится. Ну ходят слухи, да, но только слухи.
– Я не убиваю людей, – жёстко предупредил Морен.
– А никто не говорил, что это люди. Нечисть то или кто другой, это уж сам выяснишь, одно скажу наверняка: ни один человек в тех горах не протянет долго. Сейчас ещё терпимо, а вот как морозы ударят… В общем, может, и нет там никого, один лишь проклятый.
– Есть ли кто-нибудь, кто видел Кощея и может рассказать о нём? Или кто-то, кто знал его ещё при жизни?
– Нет таких. А те, кто был, сейчас мёртвые в горах лежат.
– Как же мне его найти?
– Я выдам тебе провожатых. Они путь к замку знают – не Кощей его всё же строил, – да и авось помогут чем.
– Чем меньше людей, тем лучше. Также мне нужна лошадь, достаточно крепкая, чтобы выдержать подъём в горы и холода́.
– Это я устрою.
– Как давно пропала Василиса? Сколько дней тому назад? Какова возможность, что она ещё жива?
Лицо Радислава исказила мука.
– Даже не упоминай об этом. Два дня уж минуло.
– А что бы вы делали, если бы не нашли меня? Или будь я на другом краю Радеи?
– Решил бы вопрос по старинке: войском, огнём и железом. Но почто ратникам зря умирать, коли ты есть?
– Вам просто повезло.
– Это уж не тебе решать. Что ещё нужно?
– Только один вопрос.
– Ну? – потребовал царь в нетерпении.
– Почему Кощей? Откуда такое имя?
