По слухам, посол Клодель почему-то сомневается в способности японцев оценивать произведения японского искусства последнего времени. Действительно, моя критика таких произведений, как «Женщина и тень», возможно, недопустима. Однако обратимся к оценке европейцами произведений японского искусства независимо от того, к какому времени они относятся… Так вот: я не мог скрыть сочувствующей улыбки послу Клоделю, зевавшему в прошлый вечер, когда он смотрел пьесу Сакурамы Кинтаро «Река Сумидагава» в театре «Хосокавако». В выставлении напоказ своего дилетантства мы с послом Клоделем стоим один другого. Ваше превосходительство посол Клодель, прочтите это, имея в виду, что я не хотел обидеть вас.
Я узнал о смерти Пьера Лоти. Вряд ли есть необходимость много говорить об авторе таких произведений, как «Госпожа Хризантема», «Японская осень» и других. За исключением Коидзуми Якумо Пьеру Лоти было больше, чем всем остальным европейцам, предначертано судьбой любить несравненную гору Фудзи-сан, камелии и женщин в японских нарядах. Для нас, японцев, потеря такого человека событие неординарное.
Лоти не принадлежал к великим писателям. По сравнению с современными ему литераторами он не был фигурой выдающейся. Лоти дал новое описание чувств, новую лиричность, но не дал нового взгляда на жизнь, новой морали. Это, конечно, не нанесло смертельного удара Лоти как деятелю искусств. Если только даже в самом скромном бумажном фонарике горит огонь, он достоин уважения. И не стоит презирать его за то, что он не может, как плащ, спасти от дождя. Человеческая натура такова, что, когда идёт дождь, не прибегают к бумажному фонарику, а пользуются плащом. В общем, нужно быть готовым к тому, что, исходя из особенностей человеческой натуры, постоянное провозглашение принципа искусства для искусства абсолютно неэффективно, точно так же как рекомендация во всех случаях прибегать к помощи бумажного фонарика. Мы чернорабочие, бредущие по жизни, напоминающей улицу, на которую обрушился ливень. Но Лоти не дал нам ни одного плаща. Вот почему мы к имени Лоти не прибавляем эпитета «великий». Во все времена великий деятель искусств – это тот, кто всегда может предложить плащ всем: и монаху, и простолюдину.
Хотя Лоти в течение ряда лет и был «человеком» литературного мира Франции, но «силой» литературного мира Франции не был, поэтому его смерть фактически не окажет на этот мир особого влияния. Только мы, японцы, о чём я уже говорил, скорбим по недавно усопшему французскому морскому офицеру Жюльену Вийо, писавшему романы о прекрасной Японии. Япония, изображённая Лоти, представляет собой лишённую правды картину в значительно большей мере, чем Япония, изображённая Хирном. Причём фактом, не допускающим возражений, является то, что картина эта идиллическая. Наши сёстры, будь то Окику-сан (Хризантема), будь то Оумэ-сан (Слива), после появления романов Лоти начали свой путь по парижской брусчатке. Нам бы хотелось выразить Лоти свою признательность за это. Хроника жизни Лоти в общих чертах такова.
Лоти родился 14 января 1850 года в Рошфоре, в семнадцать лет поступил во флот, в 1906 году стал капитаном первого ранга (получил это звание в возрасте пятидесяти семи лет).
Первое произведение относится к 1879 году, ему исполнилось ровно тридцать лет, когда был опубликован роман «Азиадэ». Через год, в 1880-м, выпустив «Рараю», он обрёл популярность. Два года спустя этот роман был переиздан под названием «Брак Лоти».
Роман «Госпожа Хризантема» был опубликован в 1887 году, а «Японская весна» – в 1889-м.
В члены Французской академии он был избран в 1891 году, когда ему было сорок два года.
По сообщению Международного телеграфного агентства, он умер десятого числа в Андайе в возрасте семидесяти трёх лет.
