А теперь власти хотя и в будущем, но собираются запретить продажу произведений, где говорится об утрате верности императорской армии. Верность, как любовь, не может основываться на лжи. Ложь – правда прошлого, она сродни не имеющим сейчас хождения деньгам княжеств. Власти с помощью лжи призывают не утрачивать верности. Это равносильно тому, чтобы давать деньги княжеств, требуя взамен звонкую монету.
Как простодушны наши власти.
Связь между искусством и классовыми проблемами напоминает мне связь между головой и средством для выращивания волос. Если волосы растут хорошо, пользоваться им не нужно, а лысому никакое средство для волос не поможет.
Вершина «искусства для искусства» – творчество Флобера. По его собственным словам, «Бог находится во всём им созданном, но человеку он свой образ не являет. Отношение художника к своему творчеству должно быть таким же». Именно поэтому микрокосм, созданный в той же «Мадам Бовари», наших чувств не затрагивает.
«Искусство для искусства», во всяком случае когда речь идёт о художественном произведении, может вызвать лишь зевоту.
Человек носит дорогую шляпу, а одет плохо. От окружающих он слышит, что такая шляпа ему не нужна. Но даже если он откажется от своей шляпы, остальная одежда не станет лучше. Просто его нищенский облик будет завершённым.
Одни пишут сентиментальные романы, другие – интеллектуальные драмы; случай со шляпой здесь очень подходит. Обладатель дорогой шляпы, вместо того чтобы пытаться избавиться от неё, должен постараться, чтобы у него появились: дорогой пиджак, дорогие брюки, дорогое пальто. Создатель сентиментальных романов, вместо того чтобы пытаться сдерживать владеющие им чувства, должен постараться оживить свой интеллект.
Это не только вопрос искусства. То же относится и к человеческой жизни. Мне не приходилось слышать, что монах, изо всех сил подавляющий пять вожделений, стал великим. Им становится лишь тот, кто воспылает иными страстями, которые помогут ему подавить пять вожделений. Ведь даже Унсё, узнав, что один из монахов оскопил себя, вразумлял учеников: «Каждый обязан проявить своё мужское начало».
Всё, что в нас заложено, должно быть доведено до совершенства. Это единственный путь стать буддой.
Однажды с поклонником Сиги Наоя я беседовал о «Любви Аканиси Какиты». Я сказал тогда: «Персонажам этого романа даны имена, имеющие реальное значение. К примеру, Садзаэ – “Моллюск”, Масудзиро – “Горбуша”, Анко – “Дешёвка”, Тайтэй Гёбай – “Ни рыба ни мясо”. Так что Сига не лишён чувства юмора». Мой собеседник удивился: «Пожалуй, вы правы. Я на это как-то не обратил внимания». Причём этот любитель Сиги гораздо лучше меня помнил сюжет «Любви Аканиси Какиты».
Он был человеком серьёзным, соединял в себе учёность и высокие личные качества, к тому же прекрасно разбирался в литературе. И в том, что не обратил внимания на названия, виновата, возможно, форма повествования Сиги, а возможно, и то, что он был пленён уже однажды сложившимся пониманием этого произведения. Это относится не только к нему. Мы всё должны читать очень внимательно, ничего не упуская.
С давних пор писатели, выпустив книгу, чтобы обеспечить ей хороший приём, нередко прибегают к рецензиям в газетах и журналах. Среди них есть и такие, кто нисколько не заботится об этике: они анонимно пишут рецензии, в которых беззастенчиво восхваляют самих себя.
Ларошфуко – знаменитый автор афоризмов. Но судя по тому, что писал Сент-Бёв, даже он в рецензию о себе, печатавшуюся в «Журналь де Саван», внёс собственные поправки. Причём «Журналь де Саван» была единственной выходившей в то время газетой, и рецензия эта появилась в ней 9 марта 1665 года – вот какую давнюю историю имеет подготовка писателями рецензий на свои произведения. Читая эту статью, я горько улыбался, вспоминая афоризмы Ларошфуко. Всё-таки среди японских литераторов дурной обычай пользоваться газетами таким образом – явление довольно редкое. Всем известно, сколь вредоносна проституированная критика, взаимное восхваление.
Между прочим, автором той самой рецензии была мадам де Сабре, а рецензировались упомянутые афоризмы.
