Когда Петра протянула мне круглый жестяной коробок с заживляющей мазью, ее было уже оставалось на дне. К счастью, мне много и не надо: на руки и чуть-чуть на лицо. Дурно пахнущая гадость щипала исхлестанные в кровь руки, но по сравнению со всем остальным, что происходит со мной в последнее время, это было не стоившей упоминания мелочью. Меня больше волновало, как я такими руками буду держать поводья.
— Вот видишь, пригодились снадобья, — даже в такой момент Эрван не упустил возможности ткнуть Мэйнарда в свою правоту, — говорил же, надо ко всему быть готовыми.
— Да пошел ты! Сам же и накаркал, — огрызнулся маг.
— Это еще что за хрень? — Аргус разворошил оставшуюся от дерева труху носком ботинка.
Под ней оказались переломанные кости.
Это дерево так долго «кормили» приговоренными к смерти преступниками, что в нем завелась кровожадная сущность. А когда «кормежка» прекратилась, она уже достаточно окрепла, чтобы самостоятельно охотиться на людей.
В последние дни Двэйн страдал от повышенной чувствительности к яркому освещению, поэтому днем ему приходилось плотней задергивать шторы, а вечером обходиться свечами или слабым светом светильника. В его рабочем кабинете царил спасительный полумрак, но при этом Двэйн без труда различал все символы на разложенной перед ним карте королевства.
Он, наконец, обрел желаемую силу, но все прошло не так гладко, как хотелось бы. Решив одну проблему, он получил другую, куда более серьезную. Вдобавок паршивец Лисандр в последний момент сбежал и теперь самим фактом своего существования угрожал его положению. От постоянной тревоги к светобоязни добавилась головная боль. Будь лишь его слово против слова вздорного мальчишки, Двэйн так не переживал бы. Никто не поверил бы Лисандру, жестоко убившему товарища на недавней дуэли. Из-за пустякового спора, причиной которому, насколько знал Двэйн, стала какая-то гулящая девка. Поискал бы его для вида да махнул рукой. Но все сложнее.
О невиновности Лисандра известно богам. Непонятно за какие заслуги ему покровительствуют сразу двое, исреди членов ковена у них есть последователи, которые выступят против Двэйна по первому их слову. Ему хватит сил справиться с магами, которые посмеют бросить ему вызов, но о должности главы, ради которой все затевалось, можно будет забыть. Все его мечты пойдут прахом, и он, скорее, умрет, чем вернется к унылой жизни книжного червя.
На первый взгляд, глава их ковена имеет власть только над темными магами, коих в королевстве не так уж и много. Окинус этим и довольствовался, а Двэйнне станет, ведь при желании на этой должности можно добиться куда большей власти. Темный Ковен ежегодно спасает мир от нашествия потусторонних созданий, не получая ничего взамен. Да что там!Им даже «спасибо» не говорят, ведь в свое время один из них эти врата и открыл. Но кто сказал, что они должны отвечать за ошибки Асвальда Безумного? Почему ни один глава до него не додумался прийти к королю и потребовать соразмерную их работе плату? Власть, положение в обществе, привилегии, золото, слава — да что угодно!
Под его руководством темный ковен обретет могущество, какое и не снилось их светлым коллегам. Имя Двэйна войдет в историю, ни один глава не сделал для ковена и половины того, что сделает он. А в том, что для этого ему пришлось пойти на убийство, виноват лишь дурак Окинус. Старик, должно быть, уже впал в маразм, раз объявил дурного мальчишку своим преемником. Неужели он забыл, кто был его самым первым учеником? Кто, не жалея сил, служил ему верой и правдой все эти годы? А вместо благодарности и признания — такое унижение! Да Двэйн еще оказал ковену услугу, избавившись от этих двоих. Он будет не в пример лучшим главой, чем выживший из ума старик или вздорный юнец. Видят боги, он не хотел жертв, но что ему оставалось? Двэйн не плел заговоров, что могли привести к расколу в ковене. Нет, как будущий глава он решил вопрос в одиночку, и пусть никто не узнает, какую цену ему пришлось заплатить. До конца дней это будет его ношей.
Возможно, он зря переживает. Боги непредсказуемы, и еще далеко не факт, что кто-то из них захочет лезть в это дело. Повелитель Теней не вмешался, когда тот же Лисандр убивал его последователя, разборки людей никогда его не интересовали. Боги жестоки, и разговор у них короткий: не смог выкрутиться — значит, жизни недостоин. Либитину вообще не должны волновать живые. Из того, что Двэйн о ней знал, эта дама первая обрадуется, если Лисандр отойдет в мир иной. Тут-то она его и приберет к рукам.
