Размышляя об этом, Теодор счёл данный факт достаточно странным. Монстр не должен был так сильно измениться после одного лишь преобразования.
По мнению судебных приставов, между опытным воином и монстром была совсем небольшая разница. Учитывая это, наверняка должна была существовать причина, по которой происходила такая мутация.
— Пользователь, — внезапно произнесла Глаттони, словно пришедшая к такому же выводу, — Я знаю происхождение этого явления.
* * *
После того, как Тхэ Нан закончил рассказывать свою историю, Теодор попросил у Аквило отнестись к этому с пониманием и остался в комнате совершенно один. И вот, как только его трансцендентные чувства показали, что вокруг больше никого нет, он уселся в кресло и произнёс:
— Начинай.
— Во-первых, всё это вызвано Ласт, — тут же проговорила Глаттони, словно только этого и ожидала.
— Как я и полагал. Впрочем, пока ты не подтвердила, я всё ещё сомневался в этом.
— Да. Я поняла природу этого явления, получив ключ в рассуждениях Пользователя, — возбужденным голосом продолжала пояснять Глаттони, — Почему произошли мутации? Почему способности индивидуумов стали настолько иными, не имеющими отношения к их реальной жизни до изменения? Ответом на этот вопрос является ответный ход Ласт.
— Ответный ход?
— Верно. Это связано с тем, что ты сделал. Это нечто наподобие эффекта бабочки, пусть и в несколько иной форме.
— Эффект бабочки? — недоумённо переспросил Теодор, однако Глаттони, вместо того, чтобы объяснять, подняла голос и весело воскликнула:
— Акедия! Замысел Прометея, который ты помог исполнить, подтолкнул Ласт к более активным действиям. Это и послужило причиной катастрофы.
— Бред какой-то! — машинально воскликнул Теодор, однако в следующее мгновенье он всё понял.
Слова Глаттони были абсолютно верны.
После изгнания Акедии концентрация маны в материальном мире должна была продолжить уменьшаться. Это было будущее, которое ничто не могло предотвратить и которое поразило находящуюся за океаном Ласт сильнее молнии.Снижение концентрации маны определенно должно было помешать появлению нового высшего существа, что блокировало цель её существования.
— Таким образом Ласт сделала свой собственный шаг. Сколько детей она родила на протяжении тысячи лет и сколько потомков родили её дети? Ласт использовала свой самый мощный козырь — людей, которые унаследовали её гены!
— Вот почему они превратились в монстров…
— Именно. Но скажи-ка, Пользователь, разве необычные существа в этом мире ограничиваются одними лишь монстрами? Это не монстры, а остатки древних рас. Ульфхеонары, Арвы, Вулканцы… Все они — неудачные творения Ласт. Её разочарование.
Объяснение Глаттони было понятным, точным и жестоким, не оставляющим никаких сомнений.
Теодор не был ответственным лицом, но он определенно сыграл в этой катастрофе определённую роль. План по изгнанию Лени и снижению концентрацию маны в мире был разработан богом, смотревшим в далёкое будущее.
И Теодор помог воплотить его в жизнь.
— Значит, мутация происходит из-за крови высших рас, протекающих в их жилах. Она пробудила их силу в попытке создать «чемпиона», а монстры — всего лишь неудачные попытки, не ставшие им.
— Да.
— Не понимаю, зачем бросать всё ради маловероятной возможности успеха, но это гримуар, — пробормотал Теодор, чья голова стала холодной, как лёд, — Предположим, что по меньшей мере миллион человек унаследовало кровь Похоти. Какая вероятность, что среди них появится «чемпион»?
— Чтобы ответить на этот вопрос, моих текущих способностей недостаточно.
— Хм-м-м, мне кажется, что это больше похоже на азартную игру, чем на заранее рассчитанное действие, — произнёс Тео, после чего с блеском в глазах добавил, — Может быть, Абэ-но Сэймэй сможет на это что-то сказать?
Это имя было произнесено без какого-либо контекста, но больше никто не задавал никаких вопросов. Глаттони молчала, и Теодор, подождав ещё несколько секунд, взглянул на свою левую руку. Это была тихая демонстрация того, что Теодор уже использовал свои полномочия Пользователя.
— … Ах. Ты ждёшь, чтобы я это прокомментировал?— раздался чей-то безразличный голос.
Разумеется, он принадлежал душе Сэймэя, поднимающейся на поверхность сознания Теодора Миллера.
— Как Вы мне и советовали, я пересёк стену. Теперь, когда я являюсь трансцендентным, у Вас есть возможность довериться мне. Разве не так?
— Ч-что ж, всё так.
— Причина, по которой Вы посоветовали мне не приближаться к столице, наверняка имеет какое-то отношение к этому гримуару.
— У-о-о-ох…
Как и в прошлый раз, Теодор стал ждать. Некоторое время Сэймэй просто молчал, однако почувствовав решимость Теодора в его словах и взгляде, великий оммёдзи всё-таки вынужден был заговорить:
— Что ж, хорошо. Я расскажу тебе всё, что осталось в моих воспоминаниях.
Глаза Теодора потускнели, и в его сознании появился человек, который выглядел гендерно-нейтральным. Человек был одет в бело-красные одежды, обладая при этом чёрными, как смоль, волосами и золотыми глазами. Именно так выглядел Абэ-но Сэймэй, сильнейший оммёдзи Японии (1).
