Это был оберег, в основном сосредоточенный на секретности, а потому его защита была относительно низка. Если атаковать его совершенной магией или Небесным Мечом, пострадает не только он, но и пребывающие внутри люди. Итак, решив пойти по более безопасному пути, Тео осторожно поднял обе руки. В данной ситуации ему не требовалась ни интенсивная разрушающая сила, ни проникающая магия. Он всего лишь сконцентрировался и направил ману в одну-единственную точку.
«Излом».
В точке, где переплелись девять потоков маны, появилась большая трещина.
Хр-р-р-р-р-р-усь!
Каким бы ни был хорошим этот оберег, теперь хватило бы и простой иголки, чтобы полностью обрушить его. Точно так же, как и плотина, не способная преодолеть давление воды, оберег распался бы на части, начиная со своей самой уязвимой точки.
— П-подождите! Я всё понял! Я всё сделаю, только не разрушайте этот оберег!
— Хорошо.
— Уф-ф…
И вот, за мгновение до уничтожения невидимого щита, Теодор отозвал свою силу. Тем временем монах тяжело вздохнул, и трещина в обереге вновь начала зарастать. Он понял, что этот неизвестный человек может ликвидировать его защиту за считанные секунды.
— Ху-у… я монах, Тхэлюн. А Вы кто?
— Теодор Миллер, Старший Мастер Башен Мелтора.
— … Я не поверил, когда багровая богиня сказала это… Но ты и вправду настоящий человек.
— Багровая богиня?
Такого титула Теодор ещё не слышал.
— На переднем крае всегда кипели языки багрового пламени, а потому защитники замка прозвали её багровой богиней. Вторую спасительницу назвали синей богиней. Они обе — очень застенчивы, — глядя в сторону Вероники, добавил Тхэлюн.
— Кхак! Я же сказала, чтобы ты так меня не называл! — воскликнула возмущённая Вероника.
Однако мужчина средних лет продолжал говорить без единой тени ухмылки на лице:
— Разве ты не упоминала, что он ваш военачальник? Не передача доклада — это уголовное преступление такого же уровня, что и ложный доклад.
— Т-ты!
Вероника не могла убить этого монаха, а потому она сжала кулаки и стиснула зубы. Подумать только, чтобы столь позорное прозвище было произнесено перед Теодором! Если бы где-то рядом была мышиная нора, Вероника немедленно бы в неё забилась.
Сам же Теодор находил подобную реакцию довольно милой.
— Спасибо, что похвалили мою возлюбленную. Я слышал, что монахи неохотно участвуют в мирских делах, но зато они хорошо говорят.
— Для того, кто родился человеком, бесполезно подражать облаку. Впрочем, предрассудки также нам ни к чему.
По сравнению с Тхэ Наном, поведение Тхэлюн было достаточно гибким. Если бы здесь был шаман, оберег пришлось бы полностью разбить. Итак, Тео считал монаха весьма красноречивым, но пока что ситуация всё ещё оставалась неясной. Познания монаха были неизвестны, но Тхэлюн явно превосходил Тхэ Нана, когда дело касалось приспособляемости.
— Вот знак, который передал мне Тхэ Нан.
Перед тем, как начать свой рассказ, Теодор вытащил небольшую деревянную дощечку, полученную от Тхэ Нана.
На ней была всего одна надпись: «Куньлунь». На первый взгляд, это напоминало собой какую-то вывеску. Однако, возможно, монах мог понять её истинное скрытое значение? И вот, напряжённость в глазах Тхэлюн действительно смягчилась.
— Я был очень груб с Вами. Пожалуйста, простите меня.
— Что ж, мы со всем разобрались, так что можно не волноваться.
— Благодарю за проявленную милость.
Недоразумение было прояснено всего несколькими словами, а потому Тео сразу перешёл к делу:
— Нам нужно поговорить. Причём как можно быстрее.
Должно быть, Тхэлюн почувствовал вес в словах Теодора, поскольку немедля ответил:
— Пожалуйста. Я не буду пренебрегать ни одним Вашим словом.
* * *
Долгая ночь подошла к концу, и на восточные горы наконец-то опустились первые лучи солнца. Мало-помалу начали открываться зелёные почки, а тихое стрекотание насекомых объявило о том, что наступил день. Как всегда, белые облака продолжали бороздить голубое небо, а щебет птиц подтвердил, что в этом мире ещё осталась какая-то жизнь.
Это было самое обычное утро, которое можно было встретить в любой захолустной деревушке.
— …
Однако мало какая деревушка опустевала всего за ночь, оставляя на своей территории всего одного-единственного человека.
Этот человек пополнил энергию, потраченную за время нескольких сражений и спокойно ждал того, кто обещал прийти.
Это был не кто иной, как владелец Глаттони и уникальный трансцендентный человек. Это был Теодор Миллер в своём идеальном боевом состоянии.
» … Она приближается».
Его чувства, достаточно острые, чтобы зафиксировать движение семян одуванчика, ощутили её присутствие ещё на расстоянии нескольких километров. Она шла не быстро, но и не медленно. Её присутствие не источало подавляющую силу. Возможно, это был мастер, но… Если бы Теодор захотел, он смог бы его убить ещё до того, как тот успел бы что-либо осознать.
В настоящее время Теодор был очень сильным и очень злым.
Топ…
