– Наверное, ел много терпуга и картошки.
– Это все баранина, – уверенно заявил парень.
На удивление, вскоре господин Накано вернулся в свою обычную форму. Сразу после возвращения с Хоккайдо его живот выглядел так, будто под одеждой намотано три полотенца, но вот полотенец стало два, потом осталось одно, потом – ни одного, и в итоге шеф стал казаться даже еще более худым, чем до поездки.
– А теперь резко похудел… Ты уверен, что он не заболел? – обеспокоенно спросила я, на что Такэо только улыбнулся.
– А вы, смотрю, очень его любите.
– Что?..
– Да вы как родные уже!
На самом же деле никакого родства между нами нет. Это был просто праздный интерес.
– Ничего подобного, – ответила я, но постеснялась сказать, что на самом деле мне было просто любопытно.
Тем временем Такэо заканчивал разгружать новый товар. Видно было, что ему очень жарко, так как по лицу юноши текли струйки пота. Я тайком наблюдала за катившимися по лицу парня каплями. Мне вдруг захотелось закрыть глаза и просто сидеть рядом с коллегой, соприкасаясь коленями, а потому я, стремясь избавиться от внезапных грез, поспешно раскрыла записную книжку.
Этот блокнот содержал множество разнообразных пометок. «Заявка на 12:30, Kitano Heights, 204, до 120 тыс. иен». «Звонили по поводу техосмотра». «Жалоба, женщина, точильный камень». [13]
Слова «точильный камень» записаны голубым маркером. «Женщина» – оранжевым. «Жалоба» записана сразу тремя цветами: «жа» черным, «ло» синим, а «ба» – красным. Наверняка господин Накано записывал это прямо во время телефонного разговора. В процессе долгих звонков по работе шеф всегда открывает блокнот и что-нибудь в нем рисует. Именно поэтому между записями красуются разные картинки – то стоящий спиной молодой мужчина, похожий на Такэо, то какие-то бессмысленные линии, то ваза. Рисует господин Накано крайне паршиво, но я почему-то легко могу разобрать, что именно изображают его каракули.
Ваза, например, та самая, которую сейчас со всех ракурсов снимает Масаё.
– Эту вазу, возможно, создал Галле, – предположила женщина, но шеф только рассмеялся в ответ.[14]
– Это кто? – поинтересовался Такэо, на что господин Накано, чуть подумав, ответил:
– Художник такой, стекольщик. У него все узоры такие, будто к стеклу что-то прилипло – то стрекоза какая-нибудь, то гриб.
– Гадость-то какая.
– Ну, на вкус и цвет, как говорится…
– Вы просто неспособны понять красоту этой вазы, – заявила Масаё и снова сфотографировала вазу, на сей раз по диагонали сверху.
Коротко щелкнул затвор фотоаппарата.
– И все-таки, не нравятся мне эти ваши цифровые камеры, – пробурчал господин Накано. – Надо, чтобы звук какой-нибудь был, голос камеры, что ли… А то непонятно ничего.
– А разве у камер есть голос? – озадаченно склонил голову набок Такэо.
Шеф поднялся с места и отправился на задний двор.
– Ох уж мне этот Харуо с его консерватизмом, – посетовала Масаё, аккуратно отодвинув вазу и располагая у стены статуэтку какого-то непонятного животного. – Кажется, это собака, – определила женщина, подбирая ракурс для съемки.
– А мне кажется, что это заяц, – выдвинула свою версию я.
– По-моему, вообще медведь, – сказал Такэо.
За стеной послышался рев двигателя грузовика. Рев этот, правда, почти сразу утих – мотор никак не желал запускаться.
– Может, аккумулятор сел? – предположил Такэо, направляясь к машине.
Масаё же продолжала съемку, постоянно щелкая затвором камеры, но эти короткие звуки растворялись в шуме работающего вхолостую мотора. К тому же для съемки требовалось совсем короткое нажатие, так что я никак не могла уловить, когда именно палец женщины касался кнопки. Останавливаясь на миг, чтобы сделать очередной кадр, она тут же начинала снова двигаться, неуловимая, как тень, поэтому я даже не могла предположить, куда нужно смотреть.
Я медленно перевела взгляд обратно на записную книжку и внимательно посмотрела на голубую надпись «точильный камень». За стеной, не знаю уж, в который раз, раздался звук запускаемого двигателя.
– Что думаешь? – спросил господин Накано.
Зал только что покинули три женщины средних лет. Они были ровесницами шефа или немного младше и выглядели так, словно приехали в наш город на отдых.
Недавно Масаё заметила, что с тех пор, как власти обновили здание станции, состав клиентов в нашем магазине несколько поменялся.
– Одна из клиенток – настоящая красавица.
Две из трех покупательниц были увешаны серьгами и кольцами и носили футболки с кружевами и котиками, настолько странные, что я даже удивилась – и где только они такие купили!.. Третья же была одета в простой свитер бежевого цвета, небрежно наброшенный поверх узких брюк, а из украшений на ней были лишь поблескивающие золотом, дорогие на вид наручные часы.
– А часики-то дорогущие, между прочим. Похоже, антикварные.
«Мы здесь торгуем подержанными вещами, а не антиквариатом, понимаешь?» – вспомнила я слова господина Накано, сказанные им в самом начале моей работы, и тихо хихикнула.
– Жаль, что эти трое так ничего и не купили.
