Женщина с дорогими часами взяла в руки пресс-папье в виде черепашки и долго его рассматривала. Затем она аккуратно вернула черепашку на место и переключилась на мисочку из керамики имари, которая попала в наш магазин из дома какого-то знакомого Масаё. Две ее спутницы, увешанные украшениями с ног до головы, обсуждали и порой критиковали меню заведения, в котором, по всей видимости, недавно отобедали. [15]
– Написано «трюфели», а там такие мелкие крупинки – я уж подумала, что просто пыль попала!
– Да и сорбет с личи ничуть не лучше – от личи там запах один. Ароматизатор вполне можно купить, например, в Гонконге.
– Ну, слушай, если уж они до самого Гонконга добрались…
– Само собой, в Японии такой тоже продается.
Женщины рассматривали и обнюхивали тканевую сумку, окрашенную Масаё с помощью природных красителей, одновременно продолжая свою незатейливую беседу.
– Я думала, что она все-таки купит мисочку, – сказала я, и господин Накано согласно кивнул.
– Ну так что думаешь? Насчет того самого… когда заходишь в «отель любви».
– Что? – удивилась я. Умеет же он быть непредсказуемым… – «То самое» – это какое?
– Да говорю же – что там женщина говорит в такой ситуации? Что-нибудь вроде «А ты всегда знаешь, когда зайти в отель!» или типа того?
– Что? – переспросила я. – Какая женщина? Та, с золотыми часами?
– А она-то тут при чем? – Шеф посмотрел на меня, сдвинув брови. Правда, мне и самой хотелось так сделать.
Впрочем, мужчина почти сразу перестал хмуриться и рассеянно поделился, что ему хотелось бы, чтобы та дама с дорогими часами что-нибудь такое ему сказала.
– А что, плохо, если мужчина точно знает, когда заходить в «отель любви»?
– Так никакой романтики же!
«Романтика», значит… Я невольно хихикнула, а господин Накано продолжил с самым серьезным видом:
– Ты же знаешь – в больших городах «отели любви» всегда выходят на людные улицы. В городах поменьше с этим проще: можно заглянуть в придорожный отель на машине и не беспокоиться о лишних свидетелях – мало ли, кто там у дороги останавливается. А вот в крупном городе от чужих глаз никуда не денешься, особенно днем, – пояснил мужчина.
Рассеянно слушая объяснения шефа, я поймала себя на мысли, что наконец привыкла к его манере речи, поначалу казавшейся весьма специфичной, и тихо вздохнула. Господин Накано продолжал говорить, не обращая ни малейшего внимания на мой вздох:
– Приходится сначала оглянуться по сторонам, а потом незаметно войти, – сказал он, пристально посмотрев на меня. Лицо его было совершенно серьезным. – И вот как-то раз за дверью оказался небольшой порожек. Ну, моя спутница и споткнулась.
– А вы не споткнулись? – спросила я, на что мужчина кивнул:
– По мне, может, и не скажешь, но у меня вообще-то хорошая реакция.
– Получается, вашей подруге реакции не хватило?
– Ага, – подтвердил шеф. – Ну, в общем, пришли мы в номер, сделали свои дела, она сказала, что ей все понравилось, – а сама, представь себе, начала меня ругать!
Слушая отрывистую речь господина Накано, я вспомнила Масаки – мальчика, с которым в начальной школе три года проучилась в одном классе. Масаки с детства имел залысины, обладал низким ростом, имея при этом большой размер ноги, и плохо играл в «вышибалы» – настолько плохо, что обычно выбывал первым. Правда, я и сама, как правило, вылетала следующей или чуть позже, так что мы частенько рассеянно стояли рядом за пределами площадки.
Мы почти не общались, но однажды Масаки вдруг сказал мне:
– Знаешь, у меня есть… кости.
К тому моменту большинство игроков уже выбыло – на поле осталась пара самых стойких ребят. Мы с Масаки отошли к турникам и наблюдали за летавшим туда-сюда мячом.
– У меня есть… кости. Кости брата, – произнес мальчик.
– Ты о чем? – не поняла я, на что одноклассник ответил:
– Он… умер. В позапрошлом году.
– Но как у тебя оказались его кости?..
– Украл из урны. Я очень любил его… – После этих слов Масаки замолчал, облокотившись на турник, и я тоже не стала задавать вопросов.
Незадолго до окончания старшей школы мы снова встретились. За то время, пока мы не виделись, Масаки очень сильно вытянулся, а еще он сказал, что собрался поступать в какой-то престижный вуз.
– В Токийский университет собрался? – спросила я, на что парень, улыбнувшись, кивнул.
– Хитоми, а ты вообще знаешь хоть один престижный университет кроме Токийского?
– Не знаю, – гордо ответила я, бросив взгляд на голову бывшего одноклассника. Никаких залысин я не увидела – они были скрыты под волосами.
– Ругать? Но за что? – спросила я у шефа.
– Представь себе, за то, что слишком хорошо знаю, когда и как заходить в отель!
– Хвастаетесь? – я с подозрением посмотрела на начальника.
– Да нет же, – сконфуженно ответил господин Накано. – Времени я ей уделил достаточно, белье меняю каждый день, да и, думаю, пару раз ее до оргазма довел…
– И?
– И она заявила, что во всем этом никакой романтики! Да еще и молчала оба раза… Ну, знаешь, ни вскрика, ни стона – ничего! Ну вот и что это такое? Совсем как та камера – ничего с ней не поймешь.
– Понятно, – еще более равнодушно ответила я. Ничего другого мне и в голову не пришло.
