Позавчера я набрала номер коллеги ровно в семь вечера. Из магазина он ушел в четыре с чем-то часа, так что уже давно должен был быть дома – если, конечно, не решил куда-нибудь заскочить по пути. Но Такэо опять не ответил. Возможно, он как раз в это время ужинал или принимал ванну. А может, ему вдруг захотелось погонять на мотоцикле по ночным улицам, и его вообще не было дома. Правда, никакого мотоцикла у него нет.
Я каждый раз пыталась придумать какую-нибудь уважительную причину, по которой именно в этот момент Такэо не может взять трубку.
Может, в момент звонка он как раз сидел и поедал булочку с кремом (как-то раз парень проболтался, что именно такие булочки ему нравятся больше всего) и просто не мог попасть по кнопке жирными от крема пальцами.
Ну или он просто поправился и не может достаточно быстро вытянуть телефон из заднего кармана ставших тесными штанов.
Или он увидел упавшую старушку, посадил ее себе на спину и понес в больницу – тут уж точно не до телефона!
Мне в голову даже приходила мысль, что его могли похитить какие-нибудь очень нехорошие люди, которые бросили пленника в темную пещеру, во мраке которой он попросту не видел телефона, а потому не мог принять вызов.
Пока я перебирала в голове все эти варианты, силы вновь оставили меня.
Я подумала, что просто ненавижу мобильные телефоны. Кто вообще изобрел такую ужасно неудобную штуку?! Телефоны, которые позволяют принимать вызовы в любом месте и в любое время, в любви – не важно, насколько хорошо развиваются ваши отношения, – только мешают. Да и вообще – а мы с Такэо хоть успели нормально вступить в отношения? И ради чего же я тогда продолжаю раз за разом набирать его номер?..
Сегодня у меня в голове весь день крутятся такие мысли, за которые Масаё, наверное, обозвала бы меня ворчливой бабкой. Такэо игнорирует мои звонки уже пять дней подряд. В последние пару дней я даже стала бояться, что он возьмет трубку – ну и что я ему тогда скажу?..
Ну вот ответит мне Такэо, а дальше что? У меня перехватит дыхание. Он, как обычно, будет молчать в трубку. Я снова издам короткое «А» – теперь уже гораздо более мрачным тоном. Такэо опять промолчит.
От страха мне захотелось закричать и убежать прочь.
– Такэо, – прошептала я себе под нос.
Меня охватило отчаяние. Оно ощущалось как железный шар размером с мяч для игры в «вышибалы», застрявший где-то в районе живота. И вот в таком состоянии я выбирала время для своего завтрашнего звонка Такэо. Завтра ему ехать в два дома, так что стоит выгадать время как раз меду поездками. Машин сегодня довольно много, так что дорога должна занять чуть больше времени, чем обычно. До сих пор я ни разу не оставляла ему сообщения на автоответчике, так что завтра можно попробовать записать парочку непринужденных фраз. Получается, позвонить ему нужно где-то в 14:37.
Нужно? В смысле «нужно»?..
Я уже перестала понимать, по собственному ли желанию я продолжаю названивать Такэо, несмотря на отсутствие ответа.
14:37. В моей пустой голове эти цифры пронеслись раза три.
– Ты что, на диете? – спросила Масаё.
– А Хитоми у нас всегда худеет летом, – вместо меня ответил господин Накано.
– Да какое лето, когда конец октября на дворе? – рассмеялась женщина, и вслед за ней засмеялся и шеф.
Чуть позже попробовала улыбнуться и я. Слушая свой смех, я удивилась, обнаружив, что все еще могу смеяться по-настоящему.
– Я похудела на три килограмма, – сказала я тихо.
– Завидую тебе, – громко ответила Масаё.
Я грустно покачала головой. Потом снова попробовала выдавить смешок.
В этот раз получилось плохо, смех получился каким-то ломаным.
Шеф куда-то отошел. Масаё продолжала спокойно сидеть. Выставка ее авторских кукол неумолимо приближалась – она должна была открыться уже через две недели. Несмотря на это, женщина продолжала спокойно торчать целыми днями в магазине, хотя сама же говорила, что кукол сильно не хватает.
– А вы точно все успеете? – спросила я.
– Да ничего страшного, это же я так, чисто для себя, – каким-то странно радостным тоном отмахнулась Масаё.
Скажи что-нибудь подобное шеф – и она наверняка пришла бы в ярость, но себе женщина, видимо, позволяла заметно больше, чем брату.
У входа мялся, никак не решаясь ни зайти в магазин, ни уйти, посетитель. В таких случаях в нашем магазине принято делать вид, что никто ничего не заметил. Я сидела на кассе, то открывая, то закрывая записную книжку. Масаё сидела, рассеянно глядя в пустоту.
Посетитель так и не вошел в магазин.
Погода стояла хорошая. В высоком ясном небе там и сям висели, словно нарочно сметенные в кучки, прозрачные облака, похожие на тонкие чешуйки.
– Слушай, Хитоми, – обратилась ко мне Масаё.
– Да?
– Ну как он там?
Женщина по-прежнему смотрела куда-то в пространство. Свой вопрос она задала, даже не посмотрев в мою сторону.
– Вы о чем? – переспросила я.
– О том парне.
– А…
– Да не «а».
– Угу.
– И не «угу».
– Ну…
– Что «ну»-то? Ты, похоже, настолько его любишь, что прямо исхудала вся.
– Вам не кажется, что вы что-то не так поняли? – обессилено спросила я.
– Похоже, ты настолько любишь своего бывшего…
– Ну что сразу «бывшего»-то…
