Странный он, даже подозрительный какой-то. Но, как ни странно, от этого неприятного человека исходил очень приятный запах. Аромат этот не был похож на аромат каких-нибудь духов – он был теплый, как благоухание зеленого чая или свежей выпечки, и совершенно не совпадал с тем впечатлением, которое производил сам Тадокоро.
Сегодня я позвонила Такэо в девять утра. Трубку он, естественно, не взял. Это был уже седьмой проигнорированный звонок. Получается, прошла неделя. Я перестала размышлять о том, почему же парень не отвечает на мои звонки. Я просто отметила про себя, что Такэо опять не взял трубку.
Как оказалось, китаец Мао по-японски говорил превосходно, и даже более грамотно, чем я или господин Накано.
– Потрясающие свитки. Благодарю вас, – сказал он, одной рукой пододвигая к себе пять свитков, а другой пожимая руку хозяина магазина.
Рукопожатие было коротким. Затем шеф поспешно натянул на лицо улыбку:
– Ну что вы, – скромно сказал он.
Клиент начал выкладывать деньги на чайный столик. Это были купюры в десять тысяч иен.
– Один, два, три, – отсчитывал мужчина.
Когда купюры закрыли всю столешницу, китаец все с той же аккуратностью начал выкладывать второй слой, помещая новые банкноты точно над первыми.
Не видя свободного места, я рассеянно стояла с подносом, уперевшись коленом в пол. Тадокоро повернулся ко мне. «Наверняка он нравился многим женщинам», – внезапно подумалось мне. Я никак не могла понять женщин, которым нравятся мужчины, не испытывающие к ним никаких чувств. И почему другие женщины могут полюбить кого-то кроме своего нынешнего партнера?..
По той же самой причине я после окончания отношений никак не могла понять, а за что же полюбила своего прежнего возлюбленного.
Нет, правда, а как так вышло?..
Тадокоро подобрался поближе.
– Хитоми, смотри, сколько там денег! – Он указал на застланный купюрами чайный столик.
Господин Накано, как зачарованный, смотрел на пальцы китайского клиента, продолжавшие раскладывать десятитысячные банкноты. Мао делал это так ловко, словно всю жизнь с утра до вечера занимался одним только раскладыванием денег.
– Семьдесят семь. Вы ведь считали? – спросил китаец, улыбаясь.
– Да, все верно, – как-то сдавленно ответил шеф.
– Семьсот семьдесят тысяч иен. Как вы считаете, этого достаточно? – поинтересовался Мао.
– Да вроде вполне хватает, – опередил господина Накано Тадокоро.
Шеф же, словно отказываясь подчиняться Тадокоро, сложил руки на груди. Но вскоре он сдался и ответил:
– Да, да, этого достаточно, безусловно, – и несколько раз кивнул.
После этих слов китаец быстро поднялся и начал забрасывать свитки в большой мешок.
У господина Накано даже, кажется, перехватило дыхание от возмущения. При всей своей небрежности он никогда не обращался с товарами настолько грубо.
Мао же, не церемонясь, закинул в мешок последний свиток, ловко, как фокусник, собрал с чайного столика все семьдесят семь банкнот и передал их хозяину магазина.
– Прошу вас непременно сообщить, если в магазине снова появятся такие свитки, – вежливо сказал китаец, отвешивая глубокий поклон. Вслед за ним поклонился и шеф. Тадокоро все так же стоял прямо.
Я вдруг заметила стоявшего позади меня Такэо. Тадокоро невозмутимо посмотрел на парня. Тот ответил сердитым взглядом и, шагнув вперед, быстро забрал у меня поднос с чашками.
– Хитоми, вас Масаё зовет, – сообщил Такэо, небрежно поставив на освободившийся чайный столик чашки с подноса.
Мао уже начал обуваться. Тадокоро, улыбаясь, смотрел на Такэо.
– Что ж, Хитоми, увидимся, – попрощался Тадокоро, выходя вслед за шефом и китайцем.
– А, ага, – ответила я, и сердитый взгляд Такэо переместился на меня.
«Ну что ты пялишься?» – пробурчала я про себя, но вслух так ничего и не сказала. Парень какое-то время сверлил меня взглядом, а потом вдруг отвел глаза и потупился.
– Давно не виделись, – сказала я после того, как трое мужчин покинули комнату.
– Мы встречались на улице два дня назад, – ответил Такэо.
Со стороны двора донесся рев двигателя. Парень косился на меня, сердито поджав губы.
– Но у меня все равно такое ощущение, будто мы давным-давно не виделись, – призналась я, на что Такэо кивнул – коротко, словно нехотя.
С улицы доносились обрывки фраз Мао. Вот захлопнулась дверь кабины, и шум двигателя тут же начал отдаляться. В зале раздался голос Масаё, приветствовавшей покупателя. Такэо упрямо не поднимал головы.
– Слушай, а как ты относишься к своим бывшим?
– В смысле «как»?
– Скучаешь? Или, может, даже имени слышать не хочешь?
Такэо задумался.
Мы пошли в банк по просьбе Масаё – она попросила внести платеж. Моросил мелкий дождь, так что прохожих на улице не было. Впервые за долгое время мы с Такэо просто разговаривали.
– Когда как, – наконец ответил парень, когда мы уже подошли к полицейскому посту.
Полицейский в своей будке пристально смотрел на нас с Такэо.
– А мы и зонтики не взяли, – заметил парень.
– Ничего, дождик совсем слабый, – ответила я.
Когда мы миновали полицейский пост, я спросила:
– Слушай, а почему ты трубку не берешь?
Такэо промолчал.
– Ты меня ненавидишь?
Снова молчание.
– Мы что, поссорились?..
